Ритуал последней брачной ночи

Он любовник всех самых громких преступлений в этом городе, — выложила я всю убийственную правду-матку о Сергуне. — Ни на что другое у него не хватает времени.

— А убийцу виолончелиста так и не нашли?

— Надеюсь, что не найдут, — с искренним сочувствием произнес Чорбу. — Женщину должен наказывать бог. Или дьявол. Женщина выше человеческого суда. Так же, как и вино.

Выслушав эту сомнительную с правовой точки зрения тираду винодела, я подумала о Монтесуме: Аурэл Чорбу — вот кто нашел бы общий язык с идейной мужененавистницей! Да еще смочил бы этот язык коньяком «Дойна» двадцатипятилетней выдержки.

Чорбу подтолкнул меня к кустам жимолости, а после этого влез в них и сам. Некоторое время мы простояли в опасной близости друг от друга. Я даже приготовилась к поползновениям лукавых молдавских усов, но ничего подобного не произошло.

— Теперь-то что? — спросила я.

Он нагнулся и, подсвечивая себе спичками, зашарил руками по траве.

— Здесь проходит кабель, — принялся объяснять он. — Нагнитесь и сами увидите.

Я присела рядом с Чорбу и заглянула в маленькую металлическую коробку, удачно замаскированную дерном.

В коробке находился какой-то цилиндр с двумя довольно внушительного вида близко стоящими штырями. На штыри были наброшены тоненькие провода.

— Электрическая цепь, — пояснил мне Чорбу. — Понимаете что-нибудь в электрических цепях?

— Ни уха ни рыла, — честно созналась я.

— Я тоже. Но это неважно. А теперь смотрите. Он вытащил из кармана довольно длинную деревянную зубочистку, плашмя завел ее над обоими концами проводов, легонько приподнял их и освободил от штырей. А потом поджег еще одну спичку, положил ее прямо под зубочисткой — и закрыл электронный тайничок.

— А теперь бежим, — блестя влажными глазами, шепнул мне сорокапятилетний мальчишка.

Но Чорбу не дал мне договорить. Мы перемахнули невысокий, по-европейски застенчивый заборчик, пробежали по слабо освещенным плитам двора и уткнулись в заднюю дверь гостиницы.

— Объясняйте, — переводя дыхание, потребовала я.

— Зубочистка горит ровно тринадцать секунд. Потом провода падают на штыри, становятся на место, цепь замыкается, и камера снова начинает работать. Но тринадцать секунд у нас всегда есть.

— Просто находка для домушников.

 — «И для убийц со стороны», — мысленно добавила я. — Кто вам открыл эту механику?

— Электрику, — поправил Чорбу, берясь за ручку двери. — Одна старая поклонница Ильи Слепцова. Актера. Знаете такого?

— Впервые слышу, — не моргнув глазом, соврала я.

— Странно… Все женщины должны знать Илью Слепцова… Но тем не менее он тоже живет в этой гостинице.

— А вы тоже поили ее вином из рук? — с неожиданной ревностью спросила я Чорбу. — Эту поклонницу?

— Нет. Только коньяком и только из рюмок.