Ритуал последней брачной ночи

Хотела заказать что-нибудь выпить…

Чорбу укоризненно посмотрел на меня.

— Для Полины. Не для себя… После ваших фантастических коньяков я вряд ли скоро отойду…

— Может быть, еще по чуть-чуть пропустим?

Я умоляюще поднесла руки к груди.

— Думаю, на сегодня достаточно…

— Как знаешь. Так где ты была? В голосе Чорбу вдруг послышались стальные нотки. И эти нотки заставили меня насторожиться.

— В баре. Я говорила вам.

— Я только что из бара. Ты ушла оттуда чуть раньше…

— Я не думала, что вы будете волноваться.

— Разве? Ведь это я тебя пригласил… Признавайся!

Молдаванин молчал, а я так и не смогла найти подсказки в его глазах.

Как ни пыталась.

— Ты ведь была наверху. Возле номера покойного, — он наконец-то сжалился надо мной. — Правда?

Я опустила голову и уперлась взглядом в мягкие кошачьи постолы: в такой обуви легко следовать тенью за кем угодно.

— Правда, — вздохнула я. — Я ведь журналистка… Очень хотелось посмотреть…

— На место преступления. — Слава богу, хоть в этом мои позиции выглядят незыблемо: профессиональный долг плюс простое человеческое любопытство.

— Обнаружила что-нибудь интересное?

— Ничего, — я нисколько не лукавила.

 — Самое интересное, что есть в этой гостинице, — это вы.

— Тогда пойдем? — Он ухватил меня за руку, — Только дай мне слово, что больше не сбежишь…

Но возвращаться в номер Аурэла мне не хотелось. Именно потому, что он был таким чертовски привлекательным мужиком. Привлекательным и опасным. И я могла бы не устоять…

— А если мы посидим в баре?

— Отродясь там не бывал…. Но если ты настаиваешь…

.. Андрон Чудаки по-прежнему читал об ужасах железнодорожных путешествий в большой компании. Но теперь он был уже не так одинок: за ближним к стойке столом восседала полусонная двойня.

Двойня пялилась в беззвучно работающий телевизор и синхронно потягивала томатный сок. Обоих персонажей я видела всего лишь мельком, но и они были запротоколированы в досье у Сергуни Синенко.

Вотяков и Лисовских.

Официант, привезший ужин нам с Олевом (потенциальный отравитель), и портье (потенциальный сообщник отравителя).

На наше появление в дверях бара они никак не отреагировали, и я успокоилась окончательно: как бы то ни было, с моей внешностью произошли кардинальные изменения, и судить обо мне могут теперь только правоохранительные органы.

И только по отпечаткам пальцев.

Я мысленно поблагодарила вновь преставившегося Стасевича: ведь это именно ему принадлежала идея максимально приблизить меня к Алле Кодриной. Да, черт возьми, убийца-потаскушка, выползшая из номера с трупом, гораздо больше походила на Аллу Кодрину, чем на меня нынешнюю — с экстремальной стрижкой и неожиданно открывшейся, почти нимфоманской страстью размышлять. В любом месте и по любому поводу.