Ритуал последней брачной ночи

Его рот исказился, и он заорал — самым страшным шепотом, который только можно себе представить:

— Это ложь. Все, что вы сейчас рассказали, — чудо-вищная ложь! Вы ответите за это! Я… я привлеку вас к суду… Я…

Теперь сочувствию Рейно не было предела.

— Я был у вашей жены, Филипп. У самой двери она приняла меня за вас. На какую-то долю секунды. Запах. Я сказал ей не так уж много. Всего лишь несколько слов. И она не стала отпираться. Если честно, я думаю, что ваша жена всего лишь жертва… Всего лишь жертва, Филипп…

Но Филипп уже не слушал Рейно. Он поднялся, опрокинул бокал и побрел прочь из бара. Глядя на его сгорбившуюся спину, я заплакала.

— А музыкант? — Андрону Чулаки не хотелось тратить время на сантименты. — Его она тоже убила?

— Нет. Музыкант остался жив. В тот раз. Теперь я могу назвать его имя.

— Тот самый. Которого тюкнули на прошлой неделе, — бармен хитро прищурился. — Олев Киви.

— Так что было дальше? — спросила я.

Если бы наши с барменом глаза стреляли, Рейно уже давно бы упал, изрешеченный пулями. Один Аурэл невозмутимо попивал коньяк.

— Нож. Все дело в ноже. Когда Филипп брал его на экспертизу, ни о каком камне и речи не было. Но когда его лезвие вошло в затылок Аллы… Вы уже знакомы с механизмом, Варвара. Думаю, после того, как смертельный удар был нанесен, Яна Сошальская на какое-то время потеряла сознание. И Олев Киви остался один на один с трупом, женщиной без чувств и камнем. Он всю жизнь занимался камнями. И понял, что алмаз в рукояти стоит баснословных денег.

— И? — синхронно спросили мы с Андроном.

— Он решил взять этот алмаз. Точнее — скрыться с ним с места преступления. Он безумно любил жену, но камни… Камни имели над ним мистическую власть. И если жену уже не вернешь, то камень… Камень можно присвоить.

— Гад! — выдохнула я, совсем забыв, что несколько дней назад сделала то же самое.

— Ну… Варвара! — осадил меня Рейно. — Кто бы говорил! И потом, думаю, что Олев действовал тоже в состоянии аффекта. Ему не понадобилось много времени, чтобы стереть отпечатки и уничтожить следы своего пребывания в доме…

— Ничего себе аффект!..

— И выбраться оттуда. И уехать в Москву. Конечно, он мог остаться, он мог скрутить слепую убийцу, вызвать милицию… Но тогда можно было смело распроститься с алмазом. А этого Олев сделать не мог. Это было выше его сил. И он уехал. Оставил все как есть.

— А Слепая? — спросил Андрон.

— Она пришла в себя, когда в доме появился Игорь. Любовник Аллы. Он видел Олева, покидающего дом. И понял, что произошел сбой в программе. Но какой именно — понял лишь тогда, когда поднялся наверх. И выслушал путаные объяснения обезумевшей слепой женщины. Мотором всей операции, ее мозговым центром, была Алла. Без Аллы Игорь оказался беспомощным. Он не знал, что делать.