Ритуал последней брачной ночи

А кто занимается следствием? Толковые ребята?

Синенко изогнулся, выдернул из-под меня свои джинсы, а из джинсов — потрепанный блокнот.

— Старший следователь Юрий Кирьяков. Вроде мужик неглупый.

Юрий Кирьяков. Юри. Муж Кайе, влюбленный павиан. С точкой зрения павиана на существо дела я была уже знакома.

— Но скорее всего дело передадут в вышестоящие инстанции. Подключат ФСБ…

Денатурат, стоявший у меня в глотке, сделал попытку вырваться наружу. Я закашлялась.

— ФСБ? Это еще зачем?

— Ну, ты даешь, мать! — Сергуня добродушно похлопал меня по спине. — Ты кого замочила? Сторожа дядю Васю с лодочной станции? Олев Киви — это величина.

Это международный скандал. Прогрессивная общественность требует твой скальп, учти. Задета честь мундира. Сама должна понимать.

Чего уж тут не понять, Сергуня. В который раз за последние полтора дня я принялась шмыгать носом.

— Расскажи мне, что произошло. И куда ты дела орудие убийства?

— Лихая девка! — Он посмотрел на меня с плохо скрываемым восхищением. — В реку, что ли, выбросила?

— Это правильно. Я бы и сам выбросил. Нет орудия убийства — нет состава преступления.

— Я, конечно, утрирую.

Но без главной улики им придется туго. Покажешь место?

— Умница. Ты его ножом, да?

— А чем он тебе насолил, покойник-то?

— Это связано с его женой. — Пора выводить Сергуню на магистральный путь.

Синенко приоткрыл рот, несколько секунд молча разглядывал меня, а потом хлопнул себя по лбу.

— Черт! Ну конечно! Теперь я понял, почему в «Европе» мне показалось, что я где-то тебя видел… Ты похожа на его жену, точно! Ты специально все подстроила? Эту встречу, я имею в виду?

— Да, — сказала я чистую правду.

— То-то он так ополоумел, когда увидел тебя! Я же помню.

Чуть в осадок не выпал… Подожди, у меня где-то были ее фотографии.

Он вскочил и бросился к стеллажам. Я затаила дыхание. Если у Сергуни есть досье на Аллу Кодрину, мой приход сюда можно считать единственно верным шагом.

Синенко достал с одной из верхних полок пухлую папку, раскрыл ее и вытащил пакет с фотографиями. После этого папка сразу отправилась на место, а репортер снова оказался рядом со мной.

Он извлек фотографии из пакета и протянул их мне.

Это были посмертные снимки жены Киви. В жизни не видела зрелища ужаснее и потому сразу же ухватилась за спасительный денатурат.

Влив в себя порядочное количество жидкости, я наконец-то смогла отнестись к фотографиям спокойно.

Скорее всего Сергуня позаимствовал снимки у фотографа-оперативника. Алла Кодрина не просто пала жертвой несчастного случая или трагических обстоятельств.

Об этом красноречиво свидетельствовала зияющая рана на затылке. Алла Кодрина лежала лицом вниз, в луже собственной крови.

Сергуня заглянул мне через плечо и ловко выхватил из рук фотографию.

— Не та.