Ритуал последней брачной ночи

Тогда это слово из кроссворда в журнале «Дамский вечерок» я так и не отгадала. И нервы, оказывается, у меня ни к черту. Странно только одно: почему Сергуня пришел домой в гордом одиночестве, почему он не захватил с собой взвод спецназа? Если на моей совести два трупа, то я вполне подпадаю под определение «особо опасная преступница».

Или спецназ ждет меня за дверью, у лифта?..

Теперь я вспомнила: этот гнусный лифт ездил в моих извилинах туда-сюда, как ненормальный, — даже Веру Константиновну я встретила у лифта. А к Стасу я поднималась пешком, потому что… Потому что кто-то увел лифт из-под самого моего носа! И спускался этот «кто-то» с верхнего этажа.

И вполне мог оказаться убийцей.

— По-моему, сыр великолепный, — медленно произнесла я, не спуская глаз с Сергуни. — Где твои дуболомы?

— В бронежилетах. Ты ведь привел «хвост».

Сергуня неожиданно густо покраснел, а на глаза ему навернулись слезы. Я сильно подозревала, что крокодиловы.

— Выпьем? — подбодрила я его. — На посошок?

И тут произошла удивительная вещь: Сергуня приблизился ко мне и отвесил пощечину. Пощечина была не сильной, но достаточно обидной.

Она возвращала меня к благословенным таллинским временам, когда именно таким способом Стас Дремов отучал меня утаивать часть денег, полученных от клиентов. Страх, который казался навсегда похороненным в фамильном склепе на задворках души, тотчас же выполз и продемонстрировал хорошо сохранившиеся мощи.

Я по-настоящему испугалась; я втянула голову в плечи и попыталась заслониться рукой.

Но еще больше испугался сам Сергуня.

— Неужели ты думаешь, что я могу сдать тебя?! — запричитал он фальцетом. — Неужели ты и вправду так думаешь?!

Любой нормальный человек поступил бы именно так.

Но Синенко не был нормальным человеком, — он был ненормальным журналистом. Ненормальным журналистом, специализирующимся на криминале. Теперь, глядя ему прямо в глаза, я поняла это окончательно. Моя потенциальная виновность привлекала его так же, как привлекает кобеля сука в течку. Он находил ее возбуждающей.

— Ты ведь это сделала, скажи мне?!

Мы по-прежнему разговаривали страстным шепотом.

— Ты замочила этих двоих… А потом пришла ко мне. — Кажется, он даже не верил своему счастью.

— Не боишься? — спросила я.

— Ну, знаешь… Червей бояться — в гроб не сходить…

— А если я маньячка?

— На маньячку ты не похожа… Я исследовал маньяков. Написал кучу статей.

— А на кого я похожа?

— Ни на кого, — он говорил совершенно искренне. — Ты ведь расскажешь мне все, правда?

— Возможно… Если ты мне поможешь.

— Все, что угодно, — он клятвенно прижал руки к груди.

— Материал на книгу я тебе обещаю, — с пафосом сказала я, удивляясь лживости и спокойствию своего голоса. Откуда только что берется?..