Ритуал последней брачной ночи

Сергунин вариант с ветряной оспой — заведомо непроходной. Можно, в конце концов, сослаться на пластическую операцию или омолаживающий крем, но вряд ли специалист по декоративно-прикладному искусству Индии этому поверит. Так ничего и не придумав, я с видом оскорбленной невинности протянула Кодрину зашморганные корочки: подавись, сукин сын. А затем прикинула, как, не возбуждая особой ненависти и не нарываясь на скандал, покинуть эту музейную лачугу.

Филипп корочки взял, но открыть почему-то постеснялся: лишь мельком взглянул на безыскусный дизайн. А потом и на меня — такую же безыскусную.

Простую, как кусок арматуры, доморощенную лесбиянку. Маленькую, но гордую. Которая не требовала от него домашнего номера телефона и даже не пыталась заглянуть ему в зиппер.

— Вы не подумайте… — забубнил он.

— Уже подумала, — отрезала я и ловко выхватила удостоверение из его нерешительных пальцев. — Мне тоже не нравится это задание. Мне не нравится копаться в нижнем белье. Я бы с большим удовольствием писала бы о гонках Париж — Дакар… Вы говорили о своих подозрениях следователю?

— Меня бы и слушать никто не стал. Олев Киви слишком известен.

Но теперь, когда он мертв…

Теперь, когда он мертв, на него можно вешать всех собак, мрачно подумала я. Но Филипп явно хочет поделиться со мной какими-то умозаключениями.

— Мы никогда не были близки с сестрой. Зато она как-то сразу приняла Яночку. Это моя жена. Так что об Олеве Киви я знал даже не из вторых рук, а из третьих. Но мне кажется, что отношения между Аллой и ее мужем не были такими уж безоблачными.

— На что вы намекаете?

— Ни на что, — сразу же испугался Филипп. — Вы знаете, как они познакомились? Киви давал концерт в Питере, Алла пошла на него.

Они познакомились в тот же вечер, в перерыве между отделениями. Кажется, он прислал кого-то из помощников, и тот попросил сестру подождать после концерта.

Я с глубокомысленным видом чертила в блокноте сердца, пронзенные стрелами. Пока свидетельства мертвого Киви и живого Кодрина совпадают: будущие супруги познакомились на концерте, и виолончелист почему-то сразу же запал на ничем не примечательную слушательницу.

— Они поженились через неделю. Прожили вместе три года. Думаю, в начале их семейной жизни Алла была счастлива.

Еще бы, исполнитель с мировым именем, постоянные гастроли, приемы, калейдоскоп стран. Весь мир в кармане. Слава привлекательна так же, как и сыр в мышеловке. И за близость к ней нужно платить.

Чем заплатила Алла, я уже знала, но на всякий случай попыталась уточнить:

— Что же случилось потом?

Филипп снова начал буксовать:

— Я уже говорил вам, что знаю о каких-то вещах из третьих рук. Но… Мне кажется, что Олев Киви был патологически ревнив… И в какой-то момент ее жизнь превратилась в ад.