Рожденная жить (СИ)

Видимо, я все-таки их обидел, но пока тревога за друга не давала мне окончательно признать свою неправоту.　

Поспешно направляясь к себе, я думал о том, что нужно успеть сделать за эти два дня.

Как только я проснулся, сразу ощутил, что чувствую себя намного лучше. Боль в груди была уже не режущей, а просто немного тянущей и дышалось намного легче. Открыв глаза, я понял, что все еще нахожусь в лесу, в убежище с моим маленьким ангелом хранителем наедине. Именно это порадовало меня больше всего. Небольшой костерок освещал наше укрытие, и красные блики плясали вокруг нас. Настроение мое улучшалось с каждым вздохом, ведь я смог почувствовать, что Айвенлин лежит рядом со мной, под одним одеялом, прижавшись ко мне и обнимая меня за талию. Моя малышка тихонько сопела, уткнувшись мне в бок, и эта близость меня просто умиляла. Почувствовав ее рядом, я впервые обратил внимание на то, какая она, по сравнению со мной, маленькая, и задумался о том, как она должно быть устала.　

Неожиданно для меня она произнесла:　

— Проснулся? Как ты себя чувствуешь?　

— Намного лучше, — ответил я и спросил:- Как ты узнала, что я проснулся? Ведь я даже не пошевелился ни разу.　

— У тебя сердце стало биться чуть быстрее, я услышала и тоже проснулась. Сейчас встану, заварю травы, попьем с тобой чай с сухариками и сварю супчик.　

Я с сожалением смотрел на то, как она поднялась и отошла от меня, но, как оказалось, смотреть на нее, на то, как она двигается и улыбается, мне тоже очень приятно.　

Прежде чем начать заваривать чай, она занялась мной, от чего мне резко расхотелось выздоравливать. Очень аккуратно и нежно меня немного приподняли, умыли, расчесали, перебинтовали.　

Больше всего на свете я не люблю болеть. Не люблю чувствовать себя беспомощным. Не люблю, когда за мной, во время болезни, ухаживают женщины, терпеть не могу их причитания, и то, что они начинают разговаривать с тобой, как с маленьким. Однажды, во время болезни, я так ослаб, что меня кормили с ложки. Я в это время бесился так, что лекарю пришлось звать отца. Двигаться-то я не мог, а вот разговаривать вполне, довел сиделку до истерики придирками и требованиями.　

Сейчас же я не узнавал сам себя. Мне очень нравились легкие прикосновения герцогини. Я буквально утопал в наслаждении, когда она меня расчесывала, тихонько распутывая и заплетая мои волосы. Когда она расчесывалась сама, я с удивлением заметил, что ее великолепные густые локоны намного короче моих, они чуть ниже плеч, а ведь, судя по прическам, они должны быть длинные.