Штирлиц, он же Исаев
– Тьфу! Да никогда не кончится литература! Никогда! Противно слушать. Все вроде бы рядом с правдой, а ложь! Как может кончиться наша литература, коли она всегда страдала народными страданиями?!
– Браво! Именно это я и хотел от вас услышать. Жить страданием народа – значит быть внутренне честным, да?
Исаев подошел вплотную к Никандрову и сказал:
– Вы убеждены, что имеете право говорить о честности литератора после того, как вас подсадили ко мне? – Он не давал Никандрову опомниться. – Что он вам велел сделать? С кем вы должны повидаться на прогулке?!
– Вы говорили со мной, зная обо всем?
– Значит, вы… Значит, вы играли со мной?
– Это Неуманн играет с вами.
– Никогда не думал, что это такое счастье: говорить – пусть даже с врагом – на хорошем русском!
– А вы поверили Неуманну, что я враг?
– Коли вы из ЧК, так кто ж вы мне? Друг, что ли?
– Ну, а если я – офицер Колчака, тогда кто я вам?
На предложение купить драгоценности Маршан ответил отказом, мотивируя это тем, что он не может нарушить корпоративного договора – бойкотировать наши драгоценности на мировой бриллиантовой бирже.
«НКФин. Замнаркома т. Альскому
Уважаемый товарищ Альский!
Прошу вас запросить в Гохране характеристику на Н. М. Пожамчи, с тем чтобы – в случае положительной оценки его работы – использовать его по линии НКВнешторга.














