Штирлиц, он же Исаев

Правительство Дальневосточной Республики полагает, что продолжающиеся в Дайрене переговоры между Дальневосточной Республикой и Японией смогут быть доведены до благоприятного конца и обе договаривающиеся стороны могут заключить соглашение о мирных экономических отношениях лишь при том условии, если произойдет фактический вывод японских войск с территории Дальневосточной Республики, что доказывало бы искренность намерений Японского Правительства по отношению к Дальневосточной Республике.

ВЛАДИВОСТОКСКИЙ ИППОДРОМ

Прекрасны дни приморской осени. Солнце не жарит; воздух густой – резать можно, светлый, пляжи усыпаны телами купающихся, порыжелая тайга по склонам сопок высветлена и кажется звонкой и гулкой.

Трибуны ипподрома в эти дни забиты до отказа.

– Вы чувствуете вокруг нечто толстовское? – спросил Фривейский Исаева. – Бега, Каренина, детские проблемы человеческой верности и родительских привязанностей. Как все это давно было, господи…

Они сидели в ложе возле правительственной трибуны. Спиридон Дионисьевич, как доверительно объяснил Фривейский, сейчас за городом – подписывает контракт с фирмой «Унси» по вывозу древесины из бухты Ольги для спичечных фабрик Японии.

Николай Дионисьевич с Ванюшиным приглашены купцом первой гильдии Бриннером на яхту «Светлана». Бриннер сегодня празднует день рождения своего младшего сына Юлия. Сероглазый крутолобый красавец-мальчик – любимец самого богатого человека Приморья. Там же, у Бриннеров, американский консул, от которого ни на шаг не отходит французский атташе. По-видимому, генерал Тачибана поручил ему наблюдать за американцем – не договорился бы о чем с Меркуловым-младшим.

Фривейского узнавали.

Военные козыряли ему, штатские, еще издали содрав котелок, почтительно торопились пожать руку личному секретарю премьера.

– Объявляю второй заезд, – прокричал в громадный мегафон ведущий. – Вместо Смарагда, объявленного в программе, пойдет Изидра под управлением жокея Рооша.

– Изидра ничего, – прилаживая бинокль, сказал Фривейский, – пожалуй, я буду ставить на нее.

– Она стоит в первой четверти.

– Откуда такие сведения?

– Слишком резва. Молодость я ценю в женщинах, в лошадях мне ближе опытность.

– Ах вы, повеса, – улыбнулся Фривейский, не отрываясь от бинокля.

 – Но какие стати, послушайте! Нет, нет, я играю Изидру.

– Зря вы… Имейте в виду – выиграю.

– Может быть. И тем не менее. Я сегодня буду три раза играть на пари и четыре раза на тотализаторе.

– Отчего такая странная цифра?

– В сумме получается семь, а семерка похожа на лебедя.

– Исаев, вы пишете стихи?

– Не вгоняйте меня в краску.

– Сколько ставите против меня?

– Не сходите с ума. Пять – от силы. Мне жаль вас. На кого вы?

– Я сыграю на Савредону.