Штирлиц, он же Исаев

– Ну и дурак. Чем водку жрать, книжки б читал нашего дорогого отца Карла Маркса!

– Надо Кулькова назначить твоим заместителем!

– Чего?! – сердито удивляется Колька. – Каким еще заместителем?! Я тебя спрашиваю: вешать его или стрелять, а ты мне про заместителя вякаешь! Я сам себе заместитель!

– А за что ж его вешать-то?

– А я и не утверждаю, чтоб вешать. Можно пристрелить. Это как общество порешит.

– И стрелять его не за что!

– Неважно, если не за что, – объясняет Колька-анархист, – если мы есть действительно новая власть, так для порядка бывшую власть надо пострелять.

– Если б виноватые они были, мы бы с нашим удовольствием.

– Старик Суржиков из моей деревни, у него внуков-сирот семь ртов осталось, – говорит обиженный «посол» Федька.

– Ладно, члены и министры, как лисы вертитесь. Этот вопрос все равно будет решен сегодня, а сейчас я приглашаю вас на торжественную церемонию передачи трудовому народу-хозяину его богатств, очевидных как факт. Айда распределять склады с провиантом.

– Давно пора все распределить!

– Буржуев с квартир повыкидаем!

– Тут буржуев нет, все сбегли!

– Не важно! Если три комнаты – тот и есть буржуй!

– У кого рожа в очках – вот те и буржуй!

– Каждая баба – буржуйка, если она чужая!

Толпа рвется в амбары.

Давка, крик, вопли женщин, звон разбиваемых бутылей. Спирт пьют здесь же, из плоских американских фляг, колют банки с вареньем, мажут друг другу лица, блюют, жрут колбасы, обсыпаются мукой, прижимают к себе хлебы.

Крик становится тонким, душераздирающим: горе тому, кто падает, – затопчут сапогами, вобьют в цементный холодный пол.

А маленький незаметный человечек, работавший с Колькой-анархистом больше полугода, едет себе с обозом к линии фронта, чтобы перебежать во Владивосток, а там отдыхать и Гиацинтову ручку жать и готовиться к новым операциям против красных.

Пришла ночь. Пьяная, страшная ночь с пожарами, воплями женщин и дурными песнями озверевших от спирта дружков Кольки-анархиста.

– Айда к Кулькову с Суржиковым! – просит Колька. – Порешим, гадов!

– За батьку кого хошь! – вопят пьяные мужики. – Суржикова ногами вверх на осину!

– Братцы, мне Нюрка ухо укусила, на нитке болтается!

– Глянь, Федюня под стол писает.

– Министры, – надрывается Колька, – айда порешим политических врагов!

– Беги ты со своими врагами на хутор бабочек ловить!

– Измена? – шепчет Колька. – Всех покалечу!

Он лезет за саблей, на него наваливаются, саблю отбирают, бьют по лицу, толкают сапогами в зад, смеются и сквернословят.

– Я ж заместитель, братцы! – орет Колька. – Нельзя меня, гады! Всех поразгоню!

Он каким-то чудом вывертывается из пьяных рук, выхватывает из кармана ребристую лимонку, и толпа шарахается в сторону.