Штирлиц, он же Исаев

И кузнечики еще там были с синими крылышками… И так стало мне вдруг страшно, что умру и темно будет и никогда больше кузнечиков этих самых не увижу, что заплакал я – вроде бы, знаешь ли, даже истерика у меня тогда была… Найти бы этот проклятый период, когда человек обрушивается в старость… Мне кажется, знаешь ли, что в старости человек уж больше не стареет: он после какого-то времени консервируется и таким умирает… Чем больше мы страшимся постареть, тем стремительнее стареем, Мануйлов.

Вот к этому человеку, к Нестору Тернопольченко, и пришел в одиннадцать часов вечера странный посетитель.

– Добрый вечер, я к вам с разговором.

– Позвольте мне пока что себя не называть…

– Я не могу говорить с человеком, не зная его фамилии.

– Моя фамилия Сорокин, я работаю в военведе. Дело, с которым я пришел, необычное, поверьте мне – иначе я бы и не посмел, товарищ Тернопольченко, к вам обратиться.

– Товарищ Тернопольченко, тут арестован МЧК паренек, Белов Григорий… Он мне не сват и не брат, просто парню только-только сровнялось двадцать… Работал он в Гохране и совершил хищение – взял там часы какие-то, браслетки, не зная их ценности, не понимая, как это жестоко по отношению к нашей республике… Я помню ваше дело по обвинению работников Главтопа: вы приговорили их к расстрелу, но сами же обратились во ВЦИК с ходатайством о помиловании – в силу того, что преступление совершено несознательно, а двое обвиняемых по делу тоже были совсем молодые люди.

– Ну, и чего же вы хотите от меня?

– Если вы спасете жизнь Белову, тогда его родные передадут вам двадцать миллионов рублей. Я могу от их лица гарантировать тайну: про это будут знать только вы и я.

– Почему вы решились обратиться с таким предложением?

– Я помню дело Главтопа… Ваш самоотвод с эсерами… Так может поступать только честный и добрый человек…

– Честный и добрый человек, – задумчиво повторил Тернопольченко.

 – А деньги будут давать по частям или сразу?

– Вам я готов передать деньги до суда.

– Кто ваш начальник?

– Мне тоже надо о вас выяснить кое-что… Я ж не могу верить вам – за ясные глаза и лестные предложения. Вы у кого в военведе работаете?

– У Игната Лихарева?

– Нет, у Василия Егоровича…

– Ну, ладно, – поморщился Тернопольченко, – хватит тут разыгрывать водевили.

Есть оружие – кладите на стол, я вас арестовываю.

– Не шантажируйте меня, – быстро сказал Сорокин и поднялся.

– Сядьте. Напротив в квартире живет зампред МЧК Лосев – я его крикну, если решитесь бежать.

Сорокин достал пистолет и навел его на Тернопольченко:

– Я выстрелю, коли вы не позволите мне уйти.

– Уйти я вам не позволю, а выстрелить в меня, знаете ли, не так уж трудно. Но бежать отсюда не сможете, тут дом странный: говоришь негромко – все звуки резонируют.