Снайпер

Специально сходили на берег, я показал Зимину, он ведь в курсе, откуда я, где погибнет куча народу, если все пойдет так же, как и в моей истории. Зимин впечатлился, особенно тогда, когда я показал, где будут стоять немецкие пулеметы и откуда будут подниматься наши солдаты. Только бы этого не случилось. В свое время смотрел об этой бойне кучу фильмов, даже пару немецких – и художественных, и документальных. В чем они были похожи, так это в том, что отлично показали, какой здесь был кошмар. Рассказал об одной винтовке на двоих, о заградительных отрядах, которые отстреливали повернувших назад.

Зимин слушал и мрачнел на глазах.

– Неужели после такого мы смогли их победить? – только и проронил он.

– Не только победили, но и раскатали их в такой блин, что выжившие запомнили на всю жизнь.

– Ну, теперь-то, я думаю, такого не случится. Ты ведь предупредил, сделать удалось многое. Войск вон сколько накопили, техники опять же…

– Сань, я ведь и про Харьков рассказывал, а вон как вышло… Немцы не дураки и силы у них – немеряно.

Через неделю за нами приехали. Оставив тяжелых лечиться, нас четверых – Деда, Зимина, Мурата и меня – отвезли на аэродром в питомнике.

Оттуда на ЛИ-2 мы отчалили в Москву. Пока поднимались на высоту, успел разглядеть вдалеке в степях дымы. С высоты кажется, совсем близко. Прет Гитлер, прет. Посмотрим, удастся новому командованию повторить успехи Гота и Паулюса. Теперь не будет Адольф раздергивать группировку, наверняка попрет всем «кагалом». Пока летели, успели переговорить обо всем. Ребята волновались, прикидывали, зачем нас вызвали, но гадать быстро надоело.

Приземлились мягко, в Москве был уже вечер. На аэродроме нас ждали сразу две машины.

В сопровождении сотрудников НКВД мы прибыли в Кремль. Однако там шло какое-то совещание, поэтому нас развернули. Получив разрешение на прогулку и обещав явиться к восьми утра, мы с парнями двинули в город. Москва здорово изменилась, я не был здесь почти год. Люди выглядели по-другому. У женщин был заметен легкий макияж, подкрашенные губки выглядели так мирно, что можно было на минуту забыть о войне. Мужчины попадались реже, видимо, большинство трудится. В глазах людей не было того страха, какой отражался в них в сентябре сорок первого. Скорее, присутствовала надежда.

Лето выдалось знатным. Москва сорок второго года еще не была опутана дорогами, развязками и домами нелепой конфигурации, кругом была зелень, и это очень приятно. Мы прогулялись по набережной Москвы-реки, по Красной площади. Я все искал отличия, и они были разительны. Что нравилось больше всего – отсутствие рекламы. А как же интересно смотреть вокруг, когда знаешь, как это будет выглядеть через 60–70 лет. А может, и не так будет, даже, скорее всего не так.

Ночевали мы опять у Алевтины Игоревны.