Снайпер

Ветра нет совсем, выстрел с шестисот – семисот метров, как в тире. Убрав третьего возле зенитки, перевел взгляд на второй БТР, заметил, как Мурат снял очередного пулеметчика.

– Ребята подобрались, – перекрикивая грохот моей винтовки, доложил казах.

Да, все то время, что мы расстреливали полуспящих гансов, остальные подобрались на дистанцию выстрела из автоматов. Нам оставалось только контролировать, чтобы какой-нибудь ухарь не спрятался где-нибудь.

– Серег, тот, что с зениткой, свалит сейчас, – завопил казах.

– Куда это ты собрался, – пробубнил я вслух.

Бух, затвор. Бух, черт, как жаль, что всего три патрона в магазине.

– Заряжаю, – крикнул я.

– Отъездился, – услышал я голос казаха.

Перезарядив весло, взглянул в оптику. Водительская дверь броника была распахнута, а на земле лежал труп.

«Гадство, там, наверное, помойка теперь», – подумал я.

– Командир, можно сниматься. Зимин уже зенитку развернул. Да и Вано тоже рядом со вторым БТРом.

– Ладно, иди к ним, я отсюда погляжу. Пусть Саня зенитку наладит, если эти из палаток полезут, накрывайте их. Только сами к ним не лезьте, БТР бронирован легко, из карабина борт прошибут и – амба.

– Понял, ты здесь долго не оставайся, вдруг подкрадется кто.

– Иди уже, надо сваливать отсюда побыстрее.

Мурат умчался бегом. Полкилометра пробежит быстро, захват броников нам должен помочь пролезть через передовую. Немцы, конечно, спохватятся, но под броней все-таки спокойней будет. Хотя, как я и сказал, броня там легкая, но зато не пешком.

Два взвода немецких солдат поступили глупо. Вместо того чтобы рвануть за помощью, они заняли оборону и решили отстреливаться. Сначала Зимин накрыл их зенитным огнем, а затем подъехали на втором БТРе ближе и из пулемета покрошили всех, кто еще оставался. Вот ведь засранцы, ведь передал с казахом приказ не лезть, все равно поехали.

Я присоединился к остальным, когда все стихло. Мне помахали руками, в прицел я хорошо все видел. Медленно, боясь делать резкие движения, я кое-как добрался до них. Почти сразу рухнул без сил. Посидев с минуту на траве возле БТРа, почувствовал, как кружится голова. Внезапно стало как-то легко, и моя голова встретилась с землей.

Очнулся я от дикой тряски и шума лязгающих гусениц.

– Э, изверги, где вы тут? – в глазах темно, в ушах шумит. Состояние мерзкое.

– О, командир, ну наконец-то! – донесся до меня чей-то окрик, даже голос различить я не мог. Слишком сильной была головная боль.

– А-а-а! – запричитал я, когда «Ганомаг» подбросило особенно сильно. – Вы чего, меня совсем угробить решили? Так пристрелили бы, чего же издеваться-то.

– Извини, командир, двадцать минут назад проскочили немецкий заслон. Зимин им крикнул, что идем на перехват русскому десанту, выброшенному только что где-то на нейтралке.