Американ Босс

А потому я, поправив волосы, шагаю ко входу, огороженному красной бархатной лентой, рядом с которым, помимо скучающего охранника, маячат еще два парня.

Заслышав стук каблуков, они словно голодные псы, почуявшие близость сахарной косточки, перестают разговаривать и поворачивают головы в мою сторону.

— Потанцевать идешь, зайчонок? — щерится тот, кто в их паре, очевидно, отвечает за связи с общественностью, и две пары глаз немедленно зарываются в мое кружевное декольте, вызывая жгучее желание навсегда лишить их функции зрения.

— Я тебе не зайчонок, слюнявый. Если закончили мою грудь разглядывать, разошлись в стороны, я тороплюсь.

— А че ты такая дерзкая? — тявкает второй, обиженно расправляя грудь с брендовыми письменами. — Мы вроде нормально к тебе обращаемся.

— Ничего личного, чувак. — успокаивающе похлопываю его по плечу. — Просто не люблю слюнявых."

"Все-таки когда-нибудь я за свой беспребойно работающий язык огребу. Знаю, что иногда нужно быть умнее и промолчать, но задиристый нрав моего папаши-боксера регулярно берет верх над маминым интеллектом. А пока эти двое скребут пальцами челюсти, придумывая остроумный ответ, дверь ВИП входа распахивается и на пороге появляется Кэп. Красивый говнюк. На нем нет ничего из того, чем так любят прихвастнуть местные клубные завсегдатаи: ни ультра модных кед, ни дизайнерских барсеток, висящих под кадыком, ни подкатанных узких трикошек, но даже в простой белой футболке и с небрежным бардаком на голове Макс Гасович выглядит круто.

— А я думаю, где ты застряла, Ни-ка. — вздернув темную бровь, он оценивающе пробегается взглядом по моему наряду и хлопает охранника по плечу. — Это моя девчонка, Борь.

Вообще на такое заявление можно и повозмущаться, но, глядя, как вянет боевой дух гопников- плейбоев, решаю перенести возмущение на минуту попозже. Эффектно взмываю по ступенькам, и даже позволяю Гасовичу приобнять себя за талию, пока он заводит меня внутрь.

— Шикарно выглядишь, Бэмби. — горячее цитрусовое дыхание щекочет мне висок, от чего предплечья покрываются гусиной кожей.

Дождавшись пока дверь с тяжелым хлопком закроется за нами, демонстративно смотрю на удерживающую меня руку и учтиво замечаю:

— Руку уже можно убрать. И я не твоя девчонка.

— Ну кто-то должен был заявить права на твою красивую мордашку, если твой воскресный парень снова хлопает ушами. Где, кстати, он? Стас говорил, ты сегодня со своим самоваром на чаепитие пожалуешь.

— Глеб скоро приедет, — говорю холодно. — Сушек тебе в любом случае не достанется, Максим Гасович.

Высвободившись из объятий Кэпа, я с видом уверенной независимой женщины шагаю вперед, но вспомнив, что не знаю, куда идти, незаметно притормаживаю и, поймав в фокус упругую задницу, следую за ней как за путеводной звездой.