Американ Босс

Я совершенно точно в него не влюблена, но от того, что его язык у меня во рту, гладит, исследует, в голове шумит, и тело отзывается дрожью. Так влажно, так непередаваемо, что помимо ответного поцелуя, я испытываю огромное желание впиться в его губу зубами и никогда не выпускать.

— Как ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, Ни-ка? — Кэп отрывается от моего рта и приподнявшись на локтях, просовывает между нами руку. Я жмурю глаза и молчу, потому что его пальцы погружаются глубоко в меня, как кисточки в банку с вязкой краской. — Расскажи мне.

Вообще, я не из стеснительных, но сейчас мне стеснительно.

Я не привыкла болтать в постели и вообще говорить о таких вещах.

— Положи руки на соски, — голос Кэпа звучит низко и сипло, когда он скользит глазами по моей груди, — да, вот так. Трогай их и рассказывай, как в твоей фантазии я трахаю тебя.

Его пальцы касаются так, словно точно знают, что нужно моему вопящему телу, и я решаю ни о чем не думать. Закрываю глаза, чтобы спрятать смущение, кончиками пальцев сдавливаю на затвердевшие вершины и выпускаю в воздух то, о чем не раз думала перед сном.

— Сдираешь с меня юбку.

Прижимаешь к стене и входишь сзади. Затыкаешь мне рот рукой и кусаешь шею. Трахаешь быстро и глубоко.

Из-за закрытых глаз я не вижу его лица, но слышу звук втягиваемого воздуха и выгибаюсь дугой, потому что пальцы внутри меня начинают двигаться быстрее.

— Блядь, Ни-ка, говори еще.

— Кладешь меня на стол и опускаешься передо мной на колени. Ласкаешь меня языком… там.

— Еще…

— Трахаешь меня снова, так что стол трясется и разбивается любимая мамина ваза. Ставишь меня на колени и заставляешь ласкать тебя ртом, а потом…

Через гудящую пелену, отделяющую меня от мира смущения и стыда, до меня долетает длинная тирада на английском, многократно включающую слово Fuck.

Между ног утыкается что-то тугое и очень горячее, от чего глаза распахиваются; длинный толчок, обжигающий внутренности, хриплый стон, смешавшийся с моим вскриком и навалившееся на меня двухметровое тело.

— Блядь, Ни-ка, я трахаю тебя, — измученно стонет Максим и его пальцы совсем не измученно смыкаются на моем горле, пока его член до льющихся слез буравит меня. — Я ненадолго… блядь, я совсем ненадолго.

Вот это, блин, поршень.

Не могу не говорить, не дышать, только царапать спину и стараться визжать тише. Но, черт, как же хорошо. Словно воздаяние за все дни воздержания с Глебом. Кэп как сорвавшееся с цепи животное. Хочет меня больше, чем я хотела булку с вареньем после прошлогоднего месячного детокса. Зверюга, щедро одаренный природой. Господи, какой кайф.

Наслаждение закручивается внутри меня как винтовая лестница, в животе становится невыносимо туго, возможно потому, что член Кэпа заставил потесниться все внутренности.