Американ Босс

аааа… Еще, еще, хочу еще.

Наверное, надо испытывать смущение от того, что снизу я выгляжу как распятый цыпленок тапака, но не испытываю — слишком уж мне хорошо. Каждое новое скольжение языка простреливает током в груди и в животе и вызывает приступ головокружения. Сколько я так продержусь? Минуту, две, три? Думаю, что три, и передумываю, когда горячие губы смыкаются на моем клиторе и начинают посасывать.

— Максим…"

"Ладони крепче сжимают мои ягодицы и толкают вперед.

— Давай, Бэмби, — раздается у меня между ног, — сделай меня своим каблуком.

Не каждый день мне предлагают прокатиться на лице своего босса, поэтому я такую возможность не упускаю: крепче сжимаю спинку кровати и осторожно дергаю бедрами вперед и назад, подбирая подходящий темп.

Постанываю, когда влажное касание задевает клитор и, дрожа, сильнее развожу ноги, чтобы получить свой похотливый максимум.

Каблук из Максима так себе, потому что не проходит и минуты, как он обхватывает мои бедра руками и, толкнув к себе, глубоко проникает в меня языком. Звонко лупит ладонью по ягодице, пока жадно целует меня там, и затем лупит снова.

— Да, черт, да, да, да… — лепечу я, больше всего на свете боясь, что он перестанет делать то, что делает и моя финишная прямая прервется. Но Максим не перестает, а лишь всаживает в меня порцию допинга, когда глухо стонет. Оргазм обрушивается на меня ведро снега на голову: в ушах звенит и перед глазами темнеет, и мне приходится прикусить себе руку, чтобы погасить стон. Надкушенная рука — не такая большая плата за безоблачный мир в нашей семье.

Ноги меня не слушаются, и я просто сползаю Максиму на грудь и, тяжело дыша опускаю глаза вниз.

— Пиздец, Бэмби, — хрипит Максим со страдальческим выражением на лице. — Ты же не против посмотреть, как я дрочу? Потому что у меня сейчас, на хрен, яйца взорвутся.

Я поворачиваю голову, наблюдая, как он запускает ладонь под шорты и извлекает свой эрегированный прибор. Несмотря на то, что пульсация внутри меня едва стихла, я чувствую новый всплеск возбуждения, от вида того, как Максим сжимает себя в кулаке и начинает водить рукой.

— Засекай время, Бэмби. Спорим, продержусь минуту.

— Не продержишься, — обещаю я и, соскользнув с его торса, присоединяюсь к спасательной операции самоотверженным волонтером: накрываю член ртом и начинаю двигаться в такт движениям его ладони.

Выдержки Максима хватает секунд на тридцать, после чего он, шепча «Бля, Бэмби, какая же ты охуенная», сжимает волосы и продолжительно извергается мне в рот. Мой личный вклад в благотворительный проект «Чистые простыни».

Вытираю укушенной рукой губы и ложусь рядом с Максимом, пытаясь отдышаться.