Целительница для генерала-дракона (СИ)

Даже если он замешан в заговоре, то из лучших побуждений.

Впрочем, как оно всегда и бывает. Все хотят добра, даже самые черные из черных властелинов.

И я сейчас не о южных странах.

Спроси любого диктатора – он скажет, что желал своей стране блага и процветания. А что сотни людей для того пришлось положить – ну что поделать, неизбежный побочный ущерб.

– Пожалуй, стоит устроить небольшой прием! – решительно заявил Эмберскейл и поднялся. – Представим тебя уцелевшим аристократическим родам. Мало ли, кто-то признает родственницу.

– А может, не надо? – засомневалась я, следуя за ним по коридору.

 – Мне в принципе и так хорошо.

– Боишься, что они окажутся предателями рода человеческого? – прищурился дракон.

– Боюсь, – едва слышно призналась я. – И не только этого.

– Хуже вряд ли что-то может быть, – отмахнулся Эмберскейл. – И потом – не переживай. За мое спасение тебе пожизненная амнистия от всех обвинений.

– Это ты зря, – хмыкнула я.

И хрупкий мир был восстановлен.

Пока мы не добрались до столовой и не выяснилось, что рядом с пустующим генеральским стулом восседает Киара.

Шансы, что она устроилась там случайно, ничтожны.

Кроме него пустовало еще полтора десятка мест. Но нет – она безошибочно уселась по правую руку от главы дома, тем самым недвусмысленно заявляя о своих притязаниях.

Что ж. Я всего лишь целительница, потому сяду где всегда.

Примерно на середине.

К вечеру народу за столом собралось куда больше, чем за завтраком. Вернулись из разведки драконы, среди них уже знакомый штатный целитель Немью. Он тут же поменялся с кем-то, чтобы сесть рядом со мной, и принялся развлекать меня беседой. Мне и взглянуть в сторону воркующей парочки было некогда – только успевала отвечать на провокационные вопросы коллеги.

Его интересовало все – начиная с состава мази от ревматизма, заканчивая вариантами детских присыпок.

Зачем это нужно лекарю драконов, не знаю, может, у них тоже бывают потницы после тяжелого боя? Но я честно делилась всеми сведениями, то и дело отмечая все сильнее мрачнеющее лицо Эмберскейла. Похоже, беззаботно щебетавшая ему в ухо спутница рассказывала не самые приятные новости.

Или генералу не нравилась наша беседа с целителем? Может, решил – я того вербую или еще что страшное задумала? В любом случае Эмберскейл промолчал, только лицо все темнело и темнело, как небо перед грозой.

Вопреки ожиданиям матрас из моей комнаты никуда не исчез.

Я-то думала, дракон захочет провести ночь со своей зазнобой, но нет. Оказывается, он ответственно подходит к процессу излечения и предпочёл радостям плотским шанс на выздоровление. Когда я вышла из ванной, рядом с моей постелью вольно разлеглось полураздетое мужское тело.

Кажется, я начинаю к этой картине потихоньку привыкать.