В теле пацана. Книга 3. Путешествие в Градир

При этом корсетные чашки едва закрывают соски! Грудь просто огромная, каждая сисяра больше её же головы, да эти дойки, как два арбуза! Да ещё на фоне стянутой талии смотрятся крайне непропорционально. Сама носительница столь экзотических форм — блондинка с распущенными волосами, зачёсанными строго за спину, видимо, чтобы такие прелести не заслоняла грива. Ох, а грива лоснится, отблеск золотой от неё. Вероятно, чтобы подчеркнуть столь шикарный цвет, надета золотая диадема с фиолетовым камнем в центре, размером со сливу.

Личико милое, совсем ещё детское. И это двойное извращение! Хотя по моей информации ей должно быть уже лет так девятнадцать — двадцать.

Ну — ка. Являю бинокль, чтобы рассмотреть получше. Нет, не сиськи! Их — то как раз хорошо видно.

— Детки, не вертитесь, — шепчу, настраивая резкость. И чем же ты, сучка, зацепила. Не выменем же таким⁈

О! Мордаха крупным планом уже интереснее. Графиня загаром не блещет, видимо, солнце не любит. Над голубыми глазами явно поработал визажист: загнутые чёрные ресницы, как у коровы, добавляют ослепительности, светлые, золочёные тени увеличивают размер, а чёрная подводка даёт выразительности и раскосости.

Носик тоненький, губки маленькие. Кожа безупречная. Не сказать, что прям анимешка… Кукла! Ухоженная, размалёванная кукла. От своей идеальности несколько приторная, на мой взгляд.

Может, этих бедолаг ещё обманула, но не меня.

Полный образ создаёт впечатление, что это несуразная Снегурочка. Порно вариант вполне. Нет, ну таких сисек даже у суккубок не видел. Здесь она всех порвала. Эта графиня мать её Жозефина. Графиня? Вид как у царицы, а взгляд презренный, как у императрицы перед просящим подать грязным сбродом.

Брезгливость, которую девушка едва скрывает, её совсем не красит. На лбу сразу морщинка, как у куклы «Чаки» из ужастика.

Окидывает сперва трибуны, затем арену. Стоило ей на героев взор устремить, глаза поскакали, да губы зашевелились. Пересчитывает что ли?

Взмах нежной ручкой в вуали. Позади возникает худощавый темноволосый мужик в клёпаном фиолетовом кителе. Лет под сорок пять, а выражение лица, как у школьника.

— Почему так мало мужей? — Слышу её щебечущий голосок на фоне всеобщей гробовой тишины.

Это первое, что говорит, будто здесь овцы собрались. Ни всем здравствуйте, ни хорошего дня.

Бросила только своему приспешнику, не оборачиваясь.

— Треть сгинула в дуэлях на пути сюда, — отвечает мужик трепещущим голоском.

— Я недовольна, — выдаёт уже громче.

И народ снова ахает в унисон. Даже детки на моих коленках зашмыгали.

Да что, млять происходит⁈ Графиня гривой распущенных волос взмахнула, как в замедленной съёмке и назад пошла, исчезая из виду. Трибуны стали разочарованно вздыхать.