В теле пацана. Книга 3. Путешествие в Градир

Вынимаю из кармана ленточку, перевязываю светлые волосы в хвост. За этим делом все молчаливо смотрят. Наверное, и Белоис, который с лошадьми копытом бьёт, тоже сверлит мой затылок.

Перемещаю с Утёса целую ленточную катушку и ножницы. Начинаю нарезать. Суккубки наблюдают, молча, с интересом.

Пятнадцать красных лент в оранжевую полоску заготовил. И, демонстрируя охапку, объявил торжественно:

— Те, кто носят эти ленточки с гордостью — одна большая семья. И неважно, кто в ней, люди, фелисы, суккубы или гарпии.

— Гарпии? — Ахнули девицы.

— Кх, оговорился, — быстренько исправился и к концу строя двинул ленточки вручать.

— Ага, так мы и поверили, — прогнусавила Зоррин.

— Тш, — шикнула на неё Лихетта угрожающе. И девушки стали продирать горлышки и покашливать, расслабив, наконец, свои булочки.

Слева крайняя в строю Селина стоит. К ней и подхожу первой.

— Повяжи себе, — протягиваю девушке ленточку.

— Сам мне повяжи, — выдаёт вдруг воительница серьёзно.

Так, до этого я только гарпиям сам повязывал. Что ж.

— Запястье, шея, волосы? — Спрашиваю.

Селина косу чёрную из — за спины выправляет, толстую почти до пояса.

После ночных купаний переплела, похоже.

— Сюда, — подала мне её.

Ух. Вяжу туда, где и верёвочка у неё плетение на конце косы фиксирует. Много оборотов делаю, бантиком завершаю аккуратным.

— Готово, теперь ты моя семья, — заявляю с лёгкой и доброй улыбкой.

А Селина берет за косу и ленту мою целует. Слёзки на глазах блестят.

Переборов внезапно подступивший ком в горле, я к следующей суккубке приставным шагом подхожу.

Зоррин без слов запястье подаёт, глаз с меня тёмно — карих не сводя.

Вяжу, стараясь сильно не стягивать, хоть материал здесь и хлопковый, дышащий. Узелок в конце поменьше делаю, чтобы не мешался.

— Добро пожаловать в семью, — шепчу ей.

И эта целует ленточку, часто моргает.

К третьей встаю напротив…

И так всех прошёл. Вусалу, Дильбар, Гульшат, Дениз, Зейнеп, Исидору, Каринэ, Лауретту, Муниру, Пенелопу, Рики и Туллию.

И все в слёзы, мать их. Какие бы воины не были, один хрен бабы.

Лихетта замыкающая строй получает ленту последний. Косы быстренько высвободила со скруток на затылке и одну светло — русую подала, чтобы вручил ей символ нашего братства.

Повязал на косу, целует ленточку, как все. С зелёных глаз чарующих слёзы сыплются.

— Теперь ты моя семья, Лихетта, — говорю и ей ставшую ныне ритуальной фразу. — И на тебя возлагаю дальнейшее руководство отрядом воительниц, как и прежде.

— Спасибо Крис, для меня это честь, — выдавливает женщина.

Чувствую, как тяжело ей с комом в горле хоть что — то говорить.

Возвращаюсь к центру строя, встаю вновь перед всеми. М — да. Расклеились бабы.