В теле пацана. Книга 3. Путешествие в Градир

Но меня сейчас не проймёшь!

— Хм, а сестры возмущались почему? — Ехидничаю. — Ну, когда я его зарубил, высказывали мне, дулись.

— Для пущей правдоподобности, — признаётся.

То есть Имира силы мои проверяла? Навыки или что? Какими возможностями обладаю? Это как приспешники Уцарии в шахте? Тоже баловались, и доигрались. Прослеживается стиль Сехмет, которая меня, похоже, изучает со всех возможных сторон.

— Дурили меня, значит? — Хмыкаю. — Артистки хреновы.

— Да, Крис, прости, — бурчит.

— А сейчас? — Спрашиваю с нажимом.

У Лихетты глаза расширяются.

— Ты о чём, Крис⁇ — Ахает.

Поднимаю руку, демонстрируя запястье с ниточкой Цил. Лихетта сглатывает слюнку, смотрит, как нашкодившая.

— Почему такая реакция, а? Знаешь, что это? — Наседаю.

— Да, знак дружбы принцессы Цецилии Ледопламенной.

— Так почему⁈ Млять, такая реакция⁈ — Кричу на неё взвинченный.

Лихетта явно охренела от моего тона. Задышала часто. В глазах не то ужас, не то растерянность.

— Я не знаю, какого ответа ты ждёшь, — выдавила. — Если Цецилия подарила тебе её, значит, ты хороший человек.

— Хороший человек, — повторяю с ухмылкой и дальше с наездом: — а родители её, как думаешь, хорошие?

— Да, — отвечает быстро.

 — Достойные правители всех родов наших. Но судьба распорядилась иначе.

— И как же распорядилась эта судьба? — Продолжаю с издёвкой.

— Крис, что ты делаешь?

— Отвечай на вопрос, — шиплю на неё.

— Я не могу сказать, — выдаёт Лихетта!

Ах ты сука, борюсь с желанием вскочить и придушить её.

— Почему не можешь, — цежу сквозь зубы угрожающе.

— Я дала клятву, — отвечает негромко и дальше встревоженно: — Крис, что с тобой? Скажи, в чём я провинилась?

— Или ты всё мне рассказываешь, или дальше мы едем в Градир без вас, — проговариваю жёстко.

Молчит, опустив голову. Минуту жду и поднимаюсь.

Два шага делаю и встаю, как вкопанный, услышав всхлипы. Она что, плачет⁈ Матёрая сотница распустила нюни⁈

— Ты издеваешься⁇ — Вырывается из меня стон.

— Ты мне ленту повязал, — заблеяла. — Как такое можешь говоришь? Бросить нас хочешь?

— Вы мне врёте, завтра нож в спину⁈ Или стрелу в задницу! — Выругался.

Лихетта вскочила, вид ошалелый.

— Да ты что, брат!! — Взвизгнула.

И как набросится резко! Обхватила руками сильно, прижалась всем телом, лицом в волосы уткнулась.

Хнычет в ухо.

— Клятву не могу, клятва нерушима нельзя, иначе какой я воин… — бормочет.

Стою столбом, руки опущены.

— А если есть клятва убить меня? Или выполнить любой приказ другого? — Не унимаюсь.

Но тает моё ледяное сердце. Надо признать.

— Не может быть такого, — шепчет, сжимая ещё сильнее. — Клятва только сохранить секрет. Знание, порочащее честь Ледопламенных, позор, который ляжет на не ведающую ничего Цецилию.

Вздыхаю.