Васильевич. Книга вторая. Князь Серебряный

И сразу полно помощников. В Кракове мы делали всё вдвоём с моим младшим братом, царствие ему небесное, — Немец смахнул настоящую слезу и ещё больше скуксился.

— Первый раз вижу людей, которые завидуют самому себе. Оставайся, мастер Шваб, в этом городке. Работай спокойно, жену тебя найдём красавицу дочку дворянина, ну рыцаря, по-вашему. А потом и тебя в дворяне запишем. В рыцари. А работы у нас столько, что вскоре и тридцати помощников будет мало. Вон, докторус с нами обедает вместе, мусульманин. У него есть книга его учителя… книги. Шестьдесят томов. И представь, каждую нужно с тысячу экземпляров напечатать.

Потешные после прививки уже возобновили тренировки. Сразу в глаза две вещи бросились. Первая закономерная шестеро новичков были как ходячие мертвецы из фильмов. Они были тощие, низкие и медленные. Даже заторможенные. Это год гонять и кормить надо, чтобы они человеками стали. А второе, что тоже быстро нарисовалось, это то, что за три месяца пока принимал участие в походе судовой рати, Егорка тоже серьёзно отстал от сверстников. А ведь был лучший. Три месяца люди бегали, таскали тяжести, подтягивались на турнике и всякие подъёмы переворотом делали с выходом силой.

Некоторые даже сальто уже крутили. Пока Борового не было по его чертежам изготовили рукоход. Ну такая шведская стенка горизонтально в трёх метрах от земли установленная. Егорка и дёрнулся наперегонки по времени со старичками соревноваться. И все его спокойно обогнали, как и в беге, как и в кидании больших и малых гранат. На парня без слёз смотреть нельзя было. Только вот лучшим был, на войнушку настоящую сходил… И стал самым слабым среди сверстников.

— Догонишь. Ты не злись на них, а радуйся, что твои товарищи учатся усердно.

Теперь догоняй, — успокаивал Юрий Васильевич чуть не плачущего Егорку.

Как оказалось, князь Углицкий и сам разжирел без движения, и наравне с пацанами уже тоже бегать и подтягиваться не получалось.

Пришлось вместе с Егоркой Юрию Васильевичу высунув язык плестись в хвосте на всех упражнениях.

Пока болели и лечились, пришли все заказанные миномёты и мины к ним. Боровой, как мальчишка, бросил все дела и стал организовывать испытания. Да, хорошо, что у него при осаде Казани не было этих игрушек. Там получился скорее психологический эффект.

Мина выла, мина взрывалась и пугала народ, а вот поражающий эффект у такого снарядика был слабый. Особенно если не в воздухе над головами мина взрывалась, а чуть в землю зарывшись. Из-за этого жертв среди жителей было не много и массовой ненависти к русским у татар не возникло. Полюбить, конечно, не полюбили. Но любая власть от бога, и ничем этот толстый хан не лучше того. Лишь бы народ не грабил, и русские ушли.

А вот эти мины, особенно четырёхдюймовые (100 мм) взрывались по-настоящему.