Васильевич. Книга вторая. Князь Серебряный

Где он воду взял неведомо»?

— Стоп. Нужно дворовым показать кувшин и кружку в ближайших палатах и хоромах.

Развёл руками снова князь Репнин. И буркнул что-то монаху. Тот, записав, показал Юрию Васильевичу.

«Из твоих хором кувшин. Только дворню уже на дыбу вешали, а оне не знают, не говорят, как кувшин к Тимофею убиенному попал».

Дальше пошло быстрее. Выздоровлением это ведь не назовёшь. Выздоравливают от болезни, а он не болел. Это детоксикация. Артемий Васильевич точно не был медиком. Да и вряд ли ему бы сейчас медики помогли. Кровь грязную предложили бы отворить.

Ну, если бы смогли сделать гемодиализ, то пусть, но они просто уменьшат количество крови в организме и ослабят его. Потом, когда самочувствие улучшится, можно и отдать раз в три месяца, как доноры в СССР четыреста грамм. В прошлой жизни Боровой и сам «Почётным донором» был. Сорок раз кровь сдавал. А так как он пацан, то и двухсот хватит. Но это потом. А пока клетчатка и активированный уголь. То есть, морковка, кочерыжка капусты и просто древесный уголь (кто его тут активирует?). Ну и сверхобильное питьё, не меньше двух с половиной литров всяких отваров и настоек в день. Так и лечился. Кровь, кстати, так ему никто и не предложил отворить. Лечила его всё та же травница, а немчина лекаря, а такой нашёлся у Ивана свет Васильевича, Юрий велел до себя не допускать.

Когда Юрий смог уже нормально ходить, то вызвал к себе всю дворню и стал расспрашивать про кувшин. И тут понял, что молодцы «дознаватели» ни одного старого, в смысле, прежнего, человека среди них не оставили. Ни одного не было из прежних слуг. Всех поменяли, а тех видимо либо до смерти запытали, либо просто умертвили. Двадцать семь человек исчезли, и их место заняли совершенно незнакомые ему люди.

Круто. Так ладно бы нашли чего, нет. Никто ничего не видел. Что-то тут было не так. Не мог кувшин образоваться из ниоткуда сам по себе. Что виноват его потешный Тимофей Александров, Боровой не верил. Он отдал команду принести воды первому попавшемуся под руку пацану — потешному воину. Строить расчёт на случайность никто из ворогов — отравителей не будет. Вода была давно подготовлена и ждала удобного случая, и концентрация оксида мышьяка там приличная была. Он ведь и глотка не сделал, всё выкашлял, а выпил бы всю кружку… и никакое молоко бы не помогло.

Нужно было идти за информацией в Разбойный приказ. Но и тут ничего. Облом-с. Не создан ещё. Зато есть боярская комиссия, занимавшейся с 1539 года «разбойными делами». Юрий нашёл эту комиссию. Там глава этой комиссии — воевода Иван Васильевич Большой (Шереметев) его вежливо посла, мол, прощения просим, княже, а только никто из холопей не признался. Нет, все друг друга оговорили, но при повторном допросе признались, что оболгали.