Васильевич. Книга вторая. Князь Серебряный
Большие такие кованные с завитушками, прямо целое произведение литейно-кузнечного искусства. Ну и мужик у ворот с алебардой в тоге римской и с нимбом над лысиной.
— Чё припёрся? — спрашивает и алебардой норовит оттолкнуть.
— Погиб в бою, — отвечает ему Юрий Васильевич, гордо грудь выпятив петушиную.
— Дебилов в Рай не пущают. Тебя, дебила, зачем в это тело отправили? Русь святую спасать, а не Казань воевать. Пошёл нафиг отсюда!
— А ты кто, дедушка? — решил уточнить Боровой, а то вдруг не в его компетенции от ворот поворот выписывать.
— Аз есмь царь… — не успел договорить лысенький, кончился сон.
Проснулся Юрий не отдохнувший и разбитый. Сейчас бы ванну и чашечку кофе. Вот ведь подлость ни того, ни другого. Зато забот полон рот. Пора вставать и идти готовить расписные челны к походу. Один чёлн.
Однако, оказалось, что баня готова и её держат в раскалённом состоянии с ночи. И лохань кедровую литров на двести держат с тёплой водой. Как там у Вини-Пуха. Кто ходит в баню по утрам, тот поступает мудро, поддашь парка, хлебнешь пивка, глядишь и снова утро.
Только к обеду из бани Юрий Васильевич выбрался. Весь благостный и разморённый.
Этот с нимбом опять приснился. Глядит строго и говорит:
— Осознал? Так что не дури. Русь спасай.
— Научиться правильно воевать надо. А то получится с Ливонской войной… как в прошлый раз, — нашёл возражение Боровой.
— Ох, какого дебила послали. Историка выбирали, а он опять воевать. Ты же не спецназовец, а учёный. Тебя думать послали, а не шашкой махать.
— Саблей. Сабля сейчас, нет ещё…
— Сам бля, один бля. Пойдёшь на войну, убью.
Проснулся Юрий в холодном поту. Какой вредный сон попался. А может прав дедок? Могут убить его новое тельце, и тогда всё будет ещё хуже, чем в Реальной истории. Братик раньше чудить начнёт. Нет, опричнина — это не зло. Это правильно. Пусть с перегибами. Бояр нужно уничтожить. И местничество вырубить с корнем. Только тут главное при этом не создать новых бояр.














