Васильевич. Книга вторая. Князь Серебряный

Стрелы не долетели и стрелков этих сразу касимовцы согнали со стены, но порядок в шеренге тромблонщиков опять нарушился, и под конец они побежали. Добрались по их мнению до дистанции, с которой картечь долетит, воткнули в землю алебарды и грохнули на них ручницы. Залпа и на учениях настоящего не получалось, а тут и подавно. Ратники стреляли и тут же назад бегом. А некоторые только ещё алебарду не могут в землю каменистую воткнуть.

Нет. Не каппелевцы. Гораздо хуже. А форма на тех какая красивая бело-чёрная была.

А ведь и некаппелевцы молодцы. Там сразу пару десятков всадников грохнулось, окончательно проход из ворот перегородив.

Эх, сейчас бы подзорную трубу. Ничего не видно. Юрию Васильевичу казалось, что бой идёт уже часа два, и солнце склоняясь к югу должно осветить проём ворот. Он повернулся, ища светило за спиной. И… увидел его на том самом месте, что и в начале боя. Солнце было на востоке и лишь чуть оторвалось от горизонта.

Ратники вернулись довольные и, надо отдать им должное, сразу принялись свои ручницы заряжать, а не опять обниматься. Боровой хотел это остановить. Больше никто из ворот не выезжал, либо желающие кончились, либо само желание, получить несколько граммов свинца в свою тушку, у татаровей пропало.

Разбилось о нестройные ряды его ратников.

У русских бояр и прочих князей ходить пешком невместно. Они и в нужник пять метров на коне проехать должны, чтобы чести не уронить. Но в этот раз не выйдет. Приплыли на лодках и нет ни у кого коней, даже у воевод. Князь Василий Семёнович Серебряный вперевалочку, вразвалочку подошёл от группы воевод и стал чего-то втирать князю Репнину Петру Ивановичу, постоянно оглядываясь на князя Углицкого.

Потом и к нему немного бочком эдак пробрался.

Юрий Васильевич кивнул брату Михаилу, мол, приготовься записывать.

«Хорошо у тебя получилось, Юрий Васильевич. Токмо, решили мы, что сил у нас недостаточно для боя в городе. Их там тысячи. Стрелы с крыш пущать будут. Положим воев, а до дворца не дойдём. Не будем мы город штурмовать. Переговорщиков пошлём».

Боровой записку прочитал. Сейчас, имея мягкий карандаш, и сноровку уже приобретя, монах, почти не задерживаясь, выдавал листок со словами собеседника. Прочитал Юрий Васильевич и затылок поскрёб.

Резон в словах воеводы был. Прозевали отличный момент, когда всей ратью нужно было в город ломиться. Была паника и неразбериха. Могли до дворца, добраться. А теперь и в самом деле можно людей всех погубить и ничего не добиться.

— Вы тут главные. Я посмотреть прибыл, как новое оружие себя ведёт. Всё что мне нужно, я увидел. Могу и назад отправляться. Только, Василий Семёнович, нельзя нам отсюда уходить, пока пермский отряд не придёт. А то они одни останутся против обозлённых татар. Тяните переговоры.