Вернуть Боярство 23

Посмотрев на стоящего в отдалении Главу Рода, женщина на миг прищурилась, а затем молча кивнула — видимо, сейчас состоялся мысленный диалог между ней и Аристархом.

— Выстроиться шестью колоннами по десятеро в ряд, — пришёл командирам полков телепатический указ. — Быстрее!

Полковники, немедля передали приказ своим офицерам, и гвардейцы начали перестраиваться. Спустя несколько минут, когда уже около трети бойцов выстроилось как надо и процесс уже шёл неостановимо, Кристина вскинула тонкие, красивые руки и произнесла:

— Шатра удум риарха. Ильнуссар!

Напротив головы каждой из колонн возникла тёмная арка портала.

Крупные, около семи метров в высоту и двух десятков в ширину — чтобы могли пройти не только люди, но и боевая техника.

— Вперёд, — громко, вслух велела Кристина.

Полковники тут же продублировали приказ, и колонны воинов начали вливаться в черноту пространственного перехода. Эвакуация победителей началась.

— Спасибо, что дал мне завершить погребение и прочитать молитвы, — повернулся к русскому боевому магу шехзаде. — Сделай последнее одолжение — давай переместимся в сторону от места их погребения?

— Хорошо, — согласился боевой маг.

Две фигуры, окутанные сиянием — осман алым светом, русский же своими семью Молниями…

Сквозь ночной мрак, через бушующий громом и молнией штормовой фронт, омытый дождём и огнём, в сторону руин одного из ещё недавно ключевых османских лагерей летела одинокая человеческая фигурка.

Широкополая шляпа с чуть опущенными краями, украшенная огромным, ярким пером неизвестной тропической птицы, распахнутом плаще на голый торс и чертополоховых штанах да чёрных сапогах.

На поясе два пистолета, пара коротких абордажных сабель, за спиной — длинный резной чёрный посох и два жезла. Жёлтые, нечеловеческие глаза, сияющие самым настоящим, не иносказательным внутренним светом, холодно и строго глядят вперёд, наблюдая за выбранной целью.

Он спокойно глядел на разгром сил своего временного союзника — ему было абсолютно наплевать на жертвы среди османских солдат, более того, он считал, что чем больше турецких воинов и тем более высших магов погибнет, тем лучше для него и его державы.

Когда прибывший в свой разгромленный лагерь шехзаде заговорил с умирающим, чародей скривился.

Он рассчитывал на то, что схватка начнётся немедленно, но вместо этого происходила какая-то непонятная муть.

Великий Маг глядел, как осман хоронит магов и читает свою молитву, пока гвардейцы Николаева-Шуйского уходят в порталы, и начал неспешно, без суеты готовить свой удар. Когда османский шехзаде и русский аристократ взмыли в воздух, окутанные сиянием своих Воплощений Магии, чародей довольно улыбнулся.