Вернуть Боярство 23

Причем куда исчез и что с ним стало мне было решительно неясно — пространство даже не всколыхнулось, значит, это была какая-то иная магия… Интересно, он вообще жив?

Разумеется, подобные страсти не могли оставить меня равнодушным. Пока Родослава «получала в зубы», а Федора не то вышвыривало, не то убивало, я со всей доступной мне скоростью сплетал защитные чары. Один за другим вокруг меня формировались мощнейшие защитные чары, хотя было очевидно — здесь и сейчас я вряд-ли устою против такой силы. И не потому, что был слаб или враг был слишком силен — причина была совсем иной…

Федор Шуйский не сумел оказать никакого сопротивления по очень простой причине — здесь и сейчас Леонид был князем Шуйским. Он воздействовал на своего Старейшину через магию Крови, напрямую взывая к их общности и через неё отдавая свой приказ. Если с Родославой пришлось прибегнуть к борьбе через Силу Души, которой я бы сумел если не дать отпор, то хотя бы оказать сопротивление, то с Федором все было проще — сама его магия отказала ему повиноваться, ибо его князь не велел. Грубое, но в общих чертах верное объяснение…

В чем была проблема, скажите вы? Ведь я-то не Шуйский, а Николаев-Шуйский — из Рода меня изгнали… Да вот только, как в свое время, перед вручением артефактов для битвы под Кенигсбергом объяснял мне Федор, меня изгнали скорее формально и юридически, но не по древним обычаям — и сейчас я, холодея, осознавал, что здесь, рядом с Родовым Алтарем, власть Леонида надо мной почти абсолютна…

— Не абсолютна, — раздался в моем разуме голос Рогарда. — Пока я тут — полной власти над твоей сутью ему не видать. Но ты бы не расслаблялся — даже без этого у тебя мало шансов выстоять в случае обострения обстановки.

Леонид внезапно закашлялся — тяжело, надрывно, с хрипами. Согнувшись пополам, он у меня на глазах выхаркивал кровь, не в силах удержаться. И при этом я абсолютно не ощущал ни единого признака какой-либо серьезной болезни, истощения или перенапряжения — да, выглядел родич неважно, но аура у него была вполне себе здорового чародея. Ну разве что малость усталого, не более.

— Тяжко, с-сука, — прохрипел он выпрямившись. И, с кривой усмешкой оглядев десятки барьеров, за которыми я укрылся, бросил. — Можешь расслабиться племянник — с моей стороны тебе ничего не грозит.

— С твоей стороны? — уцепился я за оговорку. — А с чьей грозит? Уж не со стороны ли Федора?

— Врать не буду — не уверен, — пожал он плечами, неспешно зашагав вперед. — Не мог бы ты убрать свои барьеры? Мне бы хотелось поближе к Алтарю подойти — лишь рядом с ним я чувствую себя нормально.

Ну… С одной стороны — странно это все, конечно. Но с другой — если меж нами вспыхнет бой — эти защитные чары лишь подстраховка.