Вернуть Боярство 23

Алтарь Рода был пусть и могущественным, но весьма тонким запутанным комплексом артефактов, который к тому же, несмотря на определенный запас прочности, явно не был рассчитан на воздействие Силы Души Великого Мага. Создавали-то его максимум под Магов Заклятий… А их Сила Души и возможности манипуляций ею даже на уровне сильнейших чародеев данного ранга были очень далеки от моего уровня.

Не то, чтобы Алтарь был так хрупок — от внешнего воздействия такого рода он бы защитился сам, без особого труда. Но я-то был теперь князем, вернее стремительно им становился, и передо мной он был почти беззащитен. Защита «от дурака» в нем, конечно, имелась… Но не от дурака в ранге Великого Мага трех Сверхчар. Который со многими обычными обладателями пяти Сверхчар поспорить мог бы.

В общем, оставив несчастный комплекс артефактов в покое, я сжал зубы и молча вытерпел преобразования, запущенные в моей ауре. Тщательно их при этом отслеживая — не только сам, но и с помощью Рогарда.

И именно он, кстати, без труда обнаруживал некие подозрительные вкрапления в комплексе чар — явно внешние, наносные, не относящиеся к силе Алтаря. Родослава и Федор? Что ж… Интересненько.

Уничтожать их или как-то показывать, что я их вижу, не стал. Лишь с подсказками Рогарда — все же не моя сфера от слова совсем, а этот древний чародей был бездонной библиотекой магических знаний, самый настоящий Вечный народа Забытых! — лишь аккуратно обволакивал их тончайшим слоем собственных чар. Да так изощренно, что готов был положить руку на отсечение, что никто не заметил бы моих манипуляций. Да чего уж — без Рогарда даже я сам, несмотря на то, что все происходило прямо в моей ауре, не заметил бы этих тончайших заклинаний. Преобразования, даже самые мелкие, запущенные Алтарем и проводимые Родославой, я видел и ощущал, хоть и не понимал их смысла и назначения, но чары Рогарда… Это был абсолютно иной класс магии. Не в разы, а на порядки превосходящий мою собственную магию. Невольно по спине бежали мурашки от той силы и мастерства, коим обладали те, чью силу я взял как основу своего Воплощения Магии. Сам себе криворуким подмастерьем кажусь на их фоне…

— Готово, — с облегчением выдохнул Федор, утирая пот со лба. — Поздравляю тебя, Аристарх, князь Шуйский!

И в такт его словам зал на миг преобразился — больше сотни бывших Глав словно наяву возникли повсюду, мрачный, утопавший до того во мраке, осветился весь, целиком. Костер превратился в настоящую кипящую магму, хлынувшую на меня в последней, самой яростной волне — но свет венца и пламень шубы, что преобразовалась в доспехи, украшенные яркими огненными узорами, смешались с ней, последовали в такт её движению, обернули и вернули назад… А мгновение спустя все закончилось, и мы вновь находились все в том же зале.