Вершина мира

Хочешь попробовать?

После вчерашнего от одной мысли об алкоголе меня передёргивает.

— Нет-нет, спасибо, — отказываюсь я. — Уже пробовал. Не моё. Мне просто кофе, если можно.

— Можно, отчего ж нельзя…

Большак наливает мне полную чашку, и я с удовольствием прихлёбываю чёрную ароматную жидкость из кружки. На столе появляются деликатесы. Копчёности, солёности, импортная ветчина в треугольной банке и прочие изыски. Я вообще-то наше исконное люблю, но не привередничаю и ем, что дают.

— Ну давай, — говорит Платоныч, и я даю.

От начала и до конца. И даже ещё дальше, чем до конца, описывая вчерашние события.

— Исключительные у тебя, Егор, способности находить приключения на свою пятую точку, — качает головой Большак. — Это ж надо так. Что этому Сергачу неймётся. Чего надо? Он и так злой на нас, а ты ему ещё и предъяву кинул, стукачом назвал…

— Ну, так сегодня Цвет получит… нет, уже получил доказательства и всё, Пеша Богданович, адиас.

— Не торопись прощаться, — качает головой Платоныч. — С урками никогда не знаешь чего они решат. У них в головах совершенно не логика царица.

— Неизвестно. Всякая хренотень. Короче, что-то тревожно мне.

Нужно сейчас быть особенно осторожным. И родителей аккуратно предупреди, чтобы в оба смотрели. Скажи им что-нибудь, придумай.

— Ну ладно. А как там с Облпотребсоюзом?

— Свершилось, — улыбается он. — Я официально председатель. Переехал с Советского на Советский. Только теперь ближе к заводу.

— Не успел ещё рассказать. Давай с тобой сначала закончим. Сегодня мне звонил Маркусс. Контейнер уже в Союзе.

— Контейнер? Один? И в него всё вошло?

— Ну а что, двадцати-футовый, он как вагон здоровый. Одним даже удобнее. Надо только его поймать теперь, а то Спорткультторг уже от меня отдалился, как ты понимаешь.

— Да, это точно, не хотелось бы зевнуть. Но быстро, молодец Марта, оперативно сработала, а говорила, две недели.

— Молодец, да. Теперь через пару недель уже здесь может быть. Но я хотел спросить, какого хрена, Егор? Зачем ты разливочную линию купил? Это же вышка, без вариантов!

— Юрий Платоныч, у нас самый гуманный суд в мире, ты не знал?

— Ага, знал. Рокотову скажи об этом и Файнбергу.

— Между прочим, им не за алкашку вышку дали. Так что мы и так с тобой снисхождения не получим, поверь.

Выходит, хуже нам от разлива не станет. Зато… вот, погляди…

Я достаю из сумки конверт, и вытаскиваю из него четыре этикетки. Виски, бренди, ром и джин. Все марки элитные. Этикеточки яркие, красивые, напечатанные на качественной бумаге.

— Ну как? Не захотелось тут же выпить? По виски я с Мартой договорился, будут разные этикетки. Вот где баблос! Вот, что нас вознесёт до небес! Особенно, когда Меченый сухой закон объявит. Будем с тобой бутлегерами, дядя Юра. Однажды на диком Востоке.