Вершина мира

— Брагин… — он то поджимает, то отпускает свои жёсткие губы, будто не в силах с ними справиться. — Ну… ну… ну, Брагин…

И вдруг совершенно неожиданно задаёт мне такую затрещину, что я едва удерживаюсь на ногах, а из глаз, как в мультиках, вылетают звёздочки и носятся вокруг головы.

— Э! Ты чё творишь! — возмущённо восклицаю я и радуюсь, что Раджа этого не видит, иначе кому-то из них двоих пришлось бы прощаться с жизнью.

— Это ж она из-за тебя подлеца с этим ган***ом связалась. Заморочил девке голову.

— Так всё ж по твоим заветам делаю, — развожу я руками.

Он сжимает кулак и подносит к моему носу:

— Чуешь, чем пахнет?!

— Водкой, дядя Гена, водкой. Не нажрался бы ты вчера, этих козлов упаковали бы, а так пришлось самосуд вершить. С риском для жизни, между прочим.

— Ничего, сегодня упакуем. Пошли напишешь всё. Показания дашь.

— Ага, сейчас, бегу уже. Нет, Геннадий Аркадьевич, никаких показаний. Я им носы переломал и бейцы в кисель взбил, а гражданину Евгению Михаэлису ещё морду в пол вбил и нож для разрезания бумаги в жопу воткнул. Меня и так твои коллеги прессуют по превышению за Джагу ещё, а ты хочешь, чтобы я сам на себя телегу накатал. Если решишь этому уроду яйца отрезать, я с тобой, а если писать чего, извиняй, меня там не было. Вон, родители подтвердят, я весь вечер дома сидел.

Он кривится и морщится, но понимает, что я прав.

— А кто там тебя жучит? Артюшкина же ушли…

— Артюшкина ушли, ну, так мир не без добрых людей. Суходоев теперь меня поджимает. Весь правильный такой, как заноза в одном месте. И рожа кислая, будто лимон съел.

— Знаю я его, — кивает Гена, — та ещё скотина. На кривой козе не подъедешь. И чё, прям за горло схватил?

— Схватил. Говорит, свидетель у него есть и показания все записаны, что я Джагу гасил, когда тот уже нож бросил и убегал. То есть он был безоружный и не сопротивлялся, а я, варвар и убивец, его жестоко избивал до состояния невменоса и частичной утраты дееспособности.

— Ну хочешь, я напишу, что он напал на тебя, а ты отбивался?

— Конечно, хочу. Надо Трыню ещё под это дело подтянуть. Наташку трогать не буду, но мать попрошу, наверное… Не знаю, короче.

— Сделаю, — кивает Рыбкин.

— Дядь Ген, а ты его нормально знаешь? Суходоева этого.

— Да, так, общались пару раз. Чмо. Мне он не нравится, и я ему тоже.

— А у него брата или какого другого родственника в органах нет случайно? А то тут две невесты у одного жениха появились.

Я рассказываю суть проблемы.

— Бляха-муха! — крутит головой участковый. — Прям Труффальдино из Бергамо. Хренота какая-то. Я сегодня на Пушкина буду, зайду в ЗАГС, спрошу там у девчонок, что к чему, есть заявления или нет. Ты точно не перепутал?

— Да как перепутать-то? Одна говорит, что её жених из Центрального РОВД, а вторая — что с Красной.