Вершина мира

И уже через мгновенье Фриц оказывается стоящим на коленях, и по рукам его текут кровавые слёзы. Умойся, подонок. А Трыня, тем временем, вступает в единоборство с ранее поверженным борцом. Но тот и старше, и тяжелее, и опытнее Андрюхи, поэтому закрутив его в бараний рог, нещадно ломает.

Хоть бы позвоночник не повредил. Я подлетаю к нему и со всей дури херачу по почкам. Попей пивка, козлище! Ещё кружечку! И контрольный в затылок. Он ослабляет хватку и тихо воет, извиваясь на красно-чёрном апрельском льду.

— Красава, Андрюха, — говорю я и обнимаю помятого, но непобеждённого Трыню.

В это время физрук добивает ещё одного упыря, не подпуская к себе и пиная его по тыкве. В голове всплывают строки Константина Симонова:

Туда вам и дорога, твари.

— Юнусов, — говорит Скачков, подходя к чемпиону Юнику. — Ну а ты-то как оказался с этими подонками? Я всегда думал, что ты нормальный парень, а ты… Да… Жалко разочаровываться в людях… Горько даже… Давай п**дуй с глаз моих. Чтоб не видел тебя. Я ещё тренеру твоему скажу, что ты за фрукт. Восемь человек против одного. И все восемь вооружены знанием приёмов. Ну, я это так не оставлю. Лично заявление напишу и позабочусь, чтобы духу вашего не было в спорте.

— Виталий Тимурович, — понуро отвечает тот — Я думал, мы с Брагиным всё один на один порешаем.

— Ну и чё, не понравилось решение, судя по плечу?

— Я не знал, что так всё выйдет, — качает головой Юник.

— Ага, и то что Фриц твой девок портит тоже не знал? Или вместе с ним развлекаешься?

— Чего? Каких ещё девок?

— Таких, немазаных и сухих. Давай, шуруй отсюда, чемпион области, твою мать!

Чемпион понуро идёт к калитке, и мы удовлетворённо наблюдаем, как вороги расползаются, отплёвываясь кровью.

— Так! Внимание! — восклицает Трыня. — В честь победы над врагом производится салют.

Он наклоняется над чудом оставшейся на месте ракетой и поджигает фитиль.

— Все в укрытие! — орёт он и отбегает в сторону.

Бикфордов шнур прогорает и ракета срывается с места, оставляя в наступающих сумерках огненный след. Правда, летит она не по прямой. Она выписывает невероятные зигзаги над землёй и дважды чуть не задевает своего создателя, который вынужден резко присаживаться, чтобы не быть подбитым.

Наконец огонь гаснет и ракета превращается в пустой тюбик от зубной пасты. Что же, минутка позитива удалась. Лица у всех весёлые, особенно у чудом увернувшегося Трыни. Мы возвращаемся в спортзал и пытаемся привести себя в порядок. Рожа у меня основательно намята, челюсть припухла и будет, наверное, завтра жёлтой.

— Брагин, ко мне! — командует Скачков.

— Спасибо, что сами помогли, а не милицию вызвали, — говорю я подойдя к нему.

— А что ты так против милиции настроен? — спрашивает он.