Возвращение

 – Я договаривалась с ним о встрече!

– Вы не знали? – удивился мужчина. – Он умер.

– Как – умер? – Я опешила. – Когда?!

– Позавчера, – ответил он.

Позавчера неизвестный огрел по голове сержанта Зибо. Совпадение или…

– Как это случилось? – отрывисто спросила я.

– Просто уснул и не проснулся, – скорбно ответил мужчина. – Он ведь был совсем стар…

– Сожгли, как он хотел, – сказал он. – В его бумагах нашли завещание. Старик оказался огнепоклонником, а они возлагают тела на костер в день смерти. Так и написано было, в самом начале, мол, сжечь и пепел развеять.

Огнепоклонник? Мастер Текло – огнепоклонник? Как странно! Я готова была поклясться, что во время нашей беседы он несколько раз в сердцах помянул Мать Ноанн и одного из ее многочисленных детей, Ариму – маленького капризного божка, который, если его задобрить, дает ловкость рукам и остроту взгляду (уж без этого мастеру не обойтись!). И вдруг такое завещание!

– Как удобно… – сказала я. Интересно, не было ли это сделано для того, чтобы скрыть какие-то следы на теле, на которые не обратил внимания никто из родственников, но которые стали бы очевидны для мага? – Кто засвидетельствовал смерть?

– Там и свидетельствовать нечего было, когда его нашли, он уж окоченел, – степенно ответил младший Текло.

 – Вызвали, конечно, лекаря, как полагается, тот посмотрел и сказал, что, должно быть, сердце…

Понятно. Ни о каком дознании и речи не шло: старик ведь, следов насильственной смерти на теле не заметно, кому же охота возиться!

– А завещание? – спросила я. – Вы уверены, что оно написано его рукой?

– А чьей же еще? – удивился мужчина. – Точно его. Все честь по чести, расписано, кому из родичей что причитается… Мне вот его мастерская осталась, я старший племянник, своих-то детей нет у него, – пояснил он.

 – Перееду сюда, его дело продолжать буду. Остальным всякое-разное, кому деньги, кому что… Опять же, засвидетельствована эта бумага двумя людьми. Один – слуга его, говорит, при нем писалось, а вот второго не знаю. Имя незнакомое.

– Что за имя? – насторожилась я.

– Анзимах Итуро, – подумав, вспомнил Текло. – Никогда о таком не слышал, и родичи тоже. Может, случайный прохожий, может, клиент, кто теперь разберет?

– А слуга читал завещание? – спросила я.

– Нет, что вы, – ответил Текло-младший. – Дядя дал ему подписать, и все. Да тот и не силен в грамоте-то, имя свое поставить способен, а читать только вывески, по-моему, и умеет.

Значит, этот парень не сможет сказать, было ли в бумаге изначально упоминание о сожжении тела. Да и тот ли это вообще документ? Подделать почерк несложно, корявую подпись слуги и неизвестного Анзимаха Итуро – тем более… Похоже, старик все-таки что-то знал, и его аккуратно убрали.