Возвращение

К слову говоря, неизвестно еще, не узнает ли мой пленитель, возьмись я портить кандалы!

Вот если бы действительно вскрыть замок… Я умела, опыта хватало, да и обучал меня известный в свое время мастер взлома, но… Не ногтем же ковырять в замочной скважине! У меня же отобрали все, что сумели найти, а нашли, в сущности, все те вещи, что могли бы мне пригодиться… Из ценных предметов – пояс и шнурки от подвесок, чтобы удавиться, да и то прицепить их не к чему, да еще пара монет – положить покойнику на глаза, как принято кое в каких верованиях. Еще золотая цепочка, масса совершенно бесполезных побрякушек… И почему я никогда не носила всерьез заряженных амулетов? Впрочем, такие забрали бы в первую очередь. Еще кольца и серьги – мои пленители не озаботились обобрать меня до нитки, пара золотых вещиц их не интересовала. И впору было пожалеть, что я косу шпильками не закалываю – вечно выпадают, теряются, а сейчас как пригодились бы! Хотя, наверно, и их отобрали бы…

Я сняла одну из серег. На то, чтобы поковырять в замке, не годится, слишком мягкий металл. Главными достоинствами этих, с позволения сказать, украшений – особенно для образа Фелиции Нойрен – были аляповатая роскошь и редкостное уродство. Вспомнить хотя бы работы старого ювелира, дело о наследстве которого я расследовала… Да он бы ужаснулся, увидев этот… хм… антиквариат!

Дед когда-то упоминал, что прабабка называла этот гарнитур – когда-то в нем были еще кольцо, браслет, пара брошей и ожерелье (куда все это подевалось, представления не имею, может, дед прибрал?) – «Спасение». Правда, не знал почему. Его мать придерживалась какой-то странной веры, он полагал, это название заимствовало оттуда. Так или иначе, но прабабка Эрайя никогда эти драгоценности – особенно серьги и кольца – не снимала. Может, и не в религии тут дело: если продать такие камушки (это если забыть о страшном уродстве всего ансамбля), можно безбедно существовать приличное время! Вот тебе и спасение…

Должно быть, на такой крайний случай прабабка и носила это чудовищное великолепие – времена тогда были неспокойные.

«Постой-ка!» – одернула я себя. Прадед, Фариан Нарен, был судебным магом, а этот статус и в те стародавние годы мог избавить от множества неприятностей. Его жена, Эрайя Нарен, являлась потомственной ведьмой, это от нее в нашем роду такие способности. Но… Коллегия вступилась бы за него, случись что, но не за нее: ведьмы никогда не пользовались расположением этой организации. Выходит, она об этом знала?

Чего могла опасаться прабабка? Ведьму в отличие от мага вполне можно заковать в самые обычные цепи и упрятать в тюремную камеру, а потом спалить на костре.