Американский таблоид

Он решил, что телефонные фальшивки отвлекут Бобби и помогут Марчелло замести следы.

Чак отключился. Стэнтон снял наушники и навострил уши — вдруг еще кто позвонит.

Секунды казались годами. Минуты, блин, тянулись целую вечность.

Стэнтон сказал кому-то в микрофон:

— Вас понял. — И потом Питу: — Это был Локхарт. Он сообщил, что наши ультраправые в Блессингтоне вот-вот взбунтуются. Ты нужен в Блессингтоне, и Чак Роджерс уже вылетел из Гватемалы, чтобы тебя забрать.

Они развернулись, чтобы облететь кубинское побережье. Чак сказал, что плану полета это совсем не помешает.

Чак, не сбавляя скорости, стал опускаться ниже. С высоты шестисот метров на расстоянии примерно километра от них он увидел пламя.

Они нырнули ниже уровня досягаемости радаров и низко-низко полетели над пляжем. Пит высунул из окна бинокль.

Он увидел обломки самолетов — и кубинских и повстанческих. А также тлеющие стволы пальм и пожарные грузовики, припаркованные на песке.

Вовсю ревели сирены воздушной тревоги. Водруженные на мостки пристани прожекторы светили в полную мощность. Вдоль самой линии прилива разместились огневые сооружения — полностью укомплектованные личным составом и мешками с песком.

На пристани толпились бойцы народной милиции. Этакие маленькие типчики, вооруженные автоматами Томпсона и руководствами по идентификации воздушных судов.

Если и залив Свиней охраняется таким же манером, операция провалилась к чертям собачьим.

Пит услышал хлопки. Кто-то стрелял мелкой, как цыплячье дерьмо, дробью — бип-бип-бип.

«Пайпер» перевернулся. Пит повис вверх тормашками.

Он ударился головой о крышу. Ремень безопасности обездвижил и едва не задушил его.

Чак покачал крыльями и всю дорогу до американской границы летел вверх тормашками.

Стемнело. Блессингтонский лагерь аж светился под огнями высоковаттных дуговых ламп.

Пит проглотил две таблетки драмамина. У парадных ворот он увидел толпу глазеющих работяг и грузовики с мороженым.

Чак аккуратно прокатился по взлетке и разом остановил самолет. Пит, пошатываясь, выбрался наружу — от бензедрина и нарождающейся тошноты ему становилось сильно не по себе.

Посреди тренировочного поля стоял сборный домик. Его окружал заборчик, опутанный тремя кольцами колючей проволоки.

Оттуда доносились выкрики — однако далеко не давешние бодрые «СВИ-НЬИ! СВИ-НЬИ!»

Пит потянулся, чтобы поразмять мышцы. К нему подбежал Локхарт.

— Черт, где ты так долго был? Пошли, уймешь поганых латиносов.

— Да то, что мудак Кеннеди все чешется. Дик Биссел говорил, что он хочет победить, но не желает ни атаковать по полной, ни огребать за то, что вторжение провалилось. Моя ржавая посудина в полной боеготовности, да гребаный папист в Белом доме не…

Пит влепил ему оплеуху.