Ангел тьмы

Я оглянулась: вокруг меня слонялись странные люди в эксцентричных костюмах, женщины в шортах мыли и стригли над тазиками волосы, на веревках сушилось мокрое белье, загорелые мускулистые мужчины в весьма скудной одежде деловито устанавливали будки и стойки с табличками: «Сосиски с булочками», «Бутерброды», «Прохладительные напитки», а также красочные рекламные щиты, на которых были изображены гибкие танцовщицы, уродливые мужчины с женским бюстом и женщины с бородой, толстяки и великаны, лилипуты, маги, змеи и крокодилы. Картину дополняли несколько чахлых пальм, отбрасывающих жалкое подобие тени, и запах зверинца, резко бьющий мне в ноздри. Не будь я столь враждебно настроена против всего этого, я, пожалуй, нашла бы данное зрелище колоритным и забавным. Но сейчас я не испытывала от него ни малейшего восторга. Правда, и на меня никто не обращал особого внимания.

Том не раз намекал в своих письмах, что отец наконец-то занялся чем-то действительно стоящим, о чем мечтал всю жизнь. Так вот, значит, что было его заветной мечтой — этот вонючий второразрядный балаган!

Охваченная отчаянием, я словно во сне пошла дальше, вдоль клеток со львами, леопардами, тиграми и прочими большими дикими кошками, и остановилась возле одного из старинных фургонов, привлеченная изображением тигра на плакате, налепленном на дощатую стенку с облупившейся красной краской.

Мне вдруг вспомнилась наша хижина в горах и моя бабушка, не раз рассказывавшая о точно таком же плакате, который стащил ее младший сын Люк в Атланте, куда он ездил в гости к своему дядюшке. Тот обещал сводить племянника в цирк, но потом забыл об этом. И вот двенадцатилетний Люк Кастил сам отправился пешком за пятнадцать миль от города в цирк и умудрился прошмыгнуть в него без билета.

Я вытерла слезы батистовым платочком и, подняв голову, увидела высокого юношу, направляющегося ко мне с огромной вилкой и большим подносом с сырым мясом в руках. Львы и тигры тотчас стали трясти лохматыми головами и скалить длинные и острые желтые клыки, громко фыркая и ужасно рыча. Они с жадностью набрасывались на кровавые куски, которые швырял им в клетку молодой человек, и с хрустом и чавканьем пожирали их, издавая жуткие утробные звуки.

Но что это? Неужели этот юноша — мой брат Том? О Боже! Да, это действительно был он: ловко пронзая вилкой мясо, Том кусок за куском кидал его между прутьями клеток прямо под оскаленные пасти хищников.

— Том! — бросилась я к нему. — Это я, Хевенли!

На мгновение я вновь превратилась в девочку из горного поселка. И на мне был не дорогой костюм от известного модельера, а старенькое, заношенное, бесформенное платье, посеревшее от стирки дурным мылом на железной стиральной доске.