Архив смертников

 — Старший лейтенант Орехов, командир наших связистов. Это он, товарищ подполковник, не извольте сомневаться. Пойман на месте преступления, когда разбил рацию и пытался смыться к немцам. Отстреливался до последнего патрона, а последний, увы, — себе. Насколько понимаю, невелика потеря.

— Надо же, век живи — век удивляйся, как говорится. Другому бы не поверил, но вот тебе… А это что за публика? — Крахалев придвинул к себе стопку потрепанных документов.

— Сделано в абвере, — пояснил Макаров. — Передайте в нашу секретную часть — пусть учатся подделывать документы. Качество на уровне мировых стандартов. Однако не помогло. Пара минут найдется, товарищ подполковник? — И он лаконично описал, что случилось после самоубийства радиста и досадной поломки автомобиля. — Собственно, поэтому я и задержался, — завершил свой рассказ Алексей. — Их, в принципе, можно найти, не думаю, что за ними придет очередная диверсионная группа. Не такие уж святые.

— Подожди, Макаров, ты меня запутал… — Начальник контрразведки сегодня неважно соображал. — Объясни, какое отношение вот это, — потряс он подлинным документом Орехова, — сочетается вот с этим? — придвинул он Алексею стопку фальшивых книжек.

— Никак, — ответил Алексей, — разные истории, товарищ подполковник. Радист, уверен, к диверсионной группе абвера не имеет отношения.

— А-а, — неуверенно протянул Крахалев, — так бы сразу и сказал…

— А я не сказал, Виктор Иванович?

— Тебя не поймешь, ты такого нагородил, без бутылки не разберешься… Ну, ты и погулял, Макаров! Тебя послушать — прямо свадьба… Почему со всеми не разобрался? Упустил этого, как его, Аннушкина, и с ним еще парочку?

— Виноват, товарищ подполковник! Их чертова дюжина была, а я один. Не уследил за всеми, каюсь. Я арестован?

— На два часа, — засмеялся Крахалев. — Сядешь в отдельной комнате и напишешь сочинение — как ты провел последние сутки. Со всеми подробностями, ничего не упуская. Личность Маргелова — поищем такого, возможно, реальный персонаж. В деталях опишешь Аннушкина — не только внешне, но и психологический портрет, на кои ты мастак. Твои предположения, где они могли бросить машину. Где ты оставил свою — это, вообще-то, казенное имущество, Макаров… Мы выясним, что произошло на тех складах, — и вообще происходило ли там что-то… А потом решим, наградить тебя или арестовать суток на шестьсот… Иди, Макаров, отдыхай. Голодный, поди?

— Очень, — признался Алексей, — даже вас бы съел. Меня еще не сняли с довольствия?

— Ой, иди в столовую, — отмахнулся Крахалев, — у них сегодня голубцы. Такие же, как наша контора.

— В смысле?"

"— Ленивые. Все, ступай, капитан, загрузил ты меня по самые гланды.