Архив смертников

Алексей на четвереньках выполз из ямы, поволокся к простенькой хате из сбитого гвоздями бруса. Женщина заперла дверь и вздохнула с облегчением:

— Проходите в комнату, садитесь, я зашторю окна.

Он опустился на колченогий табурет, тоже перевел дыхание. Об утрате товарищей старался не думать, чтобы не оказаться в черной яме меланхолии. Все тело скрипело, просило отдыха. А ведь, если вдуматься, день только начался…

— Как вас зовут, гражданка? — спросил он.

— Титова Ольга Матвеевна. Да вы не смотрите так волком, офицер, я действительно не собираюсь вас сдавать. Давно бы сдала, имей к тому расположение… Вы лечь не хотите?

— Хочу, Ольга Матвеевна, — улыбнулся Алексей. — Но лучше не стоит, иначе не встану. А мне еще воевать, сами понимаете…

— Господи, воевать он собрался, — всплеснула руками женщина. — Немцы кругом. Раньше надо было воевать.

— Так я и раньше воевал…

— Ненадолго же вас хватило. — Она кивнула в сторону окна: — Посмотрите, что делается. Люди обрадовались, Советская власть вернулась, погонит оккупантов на запад, теперь все наладится… Только день в нашем городке продержалась Советская власть… Вы есть хотите?

— Спасибо, Ольга Матвеевна, кусок в горло не полезет. Я трех друзей потерял…

— Простите, ради бога! — смутилась она и присела рядом. — Как вы себя чувствуете?

— Сносно, ни ранений, ни переломов…

Вдруг Алексей насторожился, за окном послышался шум. Женщина вскочила, отогнула шторку. По Рассветной улице проехал трехтонный «опель» с солдатами в кузове. Нестройно пиликали губные гармошки, хохотали мужчины.

— Веселятся, ироды… — в сердцах задернула она занавеску. — Словно в сорок первом, ничего не изменилось… Не волнуйтесь, они мимо проехали. Впрочем, именно так они и вели себя до вчерашнего дня, когда наши пришли. Видать, не ожидали, что так быстро их выбьют. Вечерами пьяными шатались, песни свои немецкие распевали. Офицеры в центральных ресторанах шнапс и коньяк глушили, с падшими женщинами тешились… И полицаи себя вольготно чувствовали, по дворам ходили, хозяйничали, тьфу…

— Вы местная, Ольга Матвеевна?

— Да, уже лет пятнадцать как местная, — сухо улыбнулась женщина. — В двадцать восьмом сюда приехали, я еще молодая была, сынку Алешеньке только годик исполнился… Муж сельскохозяйственный институт окончил, на льнозавод определили. Тут брат его Митька жил, на Подъемной улице, — он-то и позвал нас сюда, дескать, места красивые, зимой не такая стужа, как у вас в Тобольске, да и инженеры на завод требуются. Здесь он в партию вступил, отсюда на фронт ушел вместе с Митькой — двадцать пятого июня сорок первого.