Архив смертников

После этого с любопытством повертел офицерское удостоверение: обер-лейтенант Теодор Вальтман, 31 год, 49-й отдельный мотопехотный батальон сил специального назначения. «Податель сего» был мертв и уже начал синеть. Ох, уж эта неистребимая привычка все доводить до конца… Он взял мертвеца за лодыжки, потащил за изгиб лощины, где забросал сухой листвой и ветками. Видимо, так увлекся, что ослабил внимание…

А через кустарник уже ломились трое солдат с каменными лицами! Нарисовались, мать их за душу! Что не давало это сделать раньше? Возможно, подвела «глухая» зона — необычная акустика в этой покатой лощине, и они на фабрике просто ни черта не слышали. Все обшарили, задались вопросом: а где остальные с господином обер-лейтенантом? Отправились искать…

Алексей попятился. Поздно, его заметили! Очередь простучала над головой, хорошо, что успел присесть и не выскочил на открытое пространство! Он полоснул, кувыркнулся обратно за лещину — наполовину висел в овраге, а верхняя половина туловища оставалась еще за деревом. Его позицию засекли. Пули срезали ветки перед носом, земля полетела в глаза. Прицелиться было невозможно. Бежать? Нельзя, поднимется тревога, пойдут облавой, на объекте объявят повышенную готовность. Он усиленно моргал, ловил мишени в прицел. Солдаты ползли, стреляя короткими очередями, не давали поднять голову. Один перебежал за дерево, сел там на колени. Тот, что по центру, прыжками бросился к мотоциклу. Алексей выстрелил, но тот уже скорчился за грудой железа и выкрикивал: «Вайсман, зайти справа! Абель — левый фланг!» Из-за мотоцикла вылетела граната, понеслась к орешнику. Алексей заерзал, сполз вниз и покатился на дно лощины, собирая камни и маты. Взрывом разодрало мощный куст, треснул ствол. Осыпь вперемешку с ветками и стеблями покатилась вслед за ним, но он рывком подался прочь, лишь чудом не угодив под завал. И припустил влево — туда, где спрятал обер-лейтенанта. Бежалось тяжело, трясся ранец за спиной. Пять секунд на отдых, хотелось бы больше, но раз такое дело… Вся надежда была на то, что побегут к оврагу, посчитав его убитым или заваленным. Он рвался наперерез, сжимая автомат. Обернулся солдат, идущий по левому флангу, — он приближался к оврагу и услышал треск слева от себя… Свинец разорвал китель, он заорал, как подорванный — страшно не хотел отправляться в страну мертвых, потом захлебнулся кровью, затих. Нападение было быстрым, немцы не ожидали. Они привыкли действовать размеренно, вдумчиво, а тут такая свистопляска… Оба залегли на краю лощины, а Алексей прыжками несся к мотоциклу, выплюнул очередь, прежде чем упасть.