Безымяныш. Земля (СИ)

С удовольствием вымывшись — безымянных тёплой водичкой не баловали — я закутался в полотенце и в ожидании женщины принялся разбирать свой рюкзак. Старый, грязный, поношенный — его наверняка у меня сейчас отберут, как и лежащую на стуле одежду. Надо переложить свои ценности. Две лечилки, два семени, шестьдесят семь бобов. Это сколько в монете, если продать всё?

А надо ли? Деньги у меня теперь будут, а доли ценнее, когда они у тебя, а не лежат по карманам в бобах. Ну-ка, сколько здесь крепи? Пересчитал — двадцать три. Более, чем с запасом. Два десятка оставлю, остальное всё в рот.

Запивая водой из умывальника, проглотил всё в несколько заходов. Ну вот, теперь и обедать не надо.

Тем не менее, когда служанка отвела меня в комнату, где на столе в двух тарелках дымилось горячее, а ещё в одной плоской лежали: хлеб, сыр и овощи, я отказываться от пищи не стал. Безымянных в столовой таким не кормили. Запах просто чудесный, вкус, как я убедился, не хуже.

И к одежде с обувкой у меня нет претензий. Село всё замечательно — словно на меня шили. Но не для охоты наряд. Просторная белая рубаха со свободными рукавами, красная, в цвет Дома Эр-Драм жилетка, коричневые штаны, хоть и в обтяжку, а позволяют любые движения, широкий кожаный пояс, к которому легко прицепить, и ножны, и кошель, и что-хочешь.

Мягкие короткие сапоги с отворотами очень удобны. И действительно, господин. Дома, в Предземье, сошёл бы за сына купца, или даже за молодого дворянчика. Воины, с которым сейчас ехал из внешки, были одеты попроще.

После ужина — на улице как раз стемнело — всё та же служанка вернулась за мной и отвела меня к кабинету лорда Мехмеда. На мягкой лавке возле массивной двери сидели двое охранников из тех, с кем мы приехали во внутрянку.

Короткие сабли с широкими лезвиями, ножи, как простые, так и метательные. Скорее бы и мне выдали. Без оружия — а всё казённое пришлось перед отъездом сдать — я чувствовал себя полуголым.

Хорошо хоть, что восстановился дар — клинки снова при мне. И, что вдвойне здорово, я уже пару часов как почувствовал, что снова могу стать невидимым. Пусть всего на минуту, зато пользоваться способностью смогу теперь каждые сутки, а не как те же лекари всего раз в неделю.

Охранники одарили меня теми же пренебрежительными ухмылками, которые прежде натягивали на лица, когда я пытался заговорить с кем-то из них в дороге.

Ну ничего, я ещё научу вас себя уважать. Один из них встал с лавки и постучал в дверь приделанной к ней специальной железкой. Дождавшись еле слышного разрешения — похоже, Мехмед находился достаточно далеко — заглянул внутрь и громко доложил:

— Хозяин, юноша прибыл.

— У меня имя есть, — нахмурившись, буркнул я.

Представлялся же им ещё там, на внешке, когда выезжали. Ухмыляются они, видишь ли. Нашли пацана.