Бывшие. Первая жена

До колен его закрывает трава.

Поднять голову выше я не рискую.

Но и не смотреть не могу.

Вместе мы бы не спаслись. У нас даже этой минуты не было.

Снова взмах рукой — ползи!

Скоро люди Богдана поймут, что у него закончились патроны.

Очень трудно бросить человека на смерть и не оглядываться. Даже не представляла, насколько.

Герман мне не нравился.

Он помогал Яну надо мной издеваться в тот год. Был продолжением его руки и воли и, хотя, я относилась к нему лучше, чем к бывшему, но все равно недолюбливала.

Трудно видеть чью-то смерть так близко.

Снова взмах рукой, уже резче — проваливай!

Я бездарно трачу время, которое он подарил.

Начинаю двигаться, оглядываясь через плечо. Я жду и боюсь момента, когда Богдан свернет за угол. Герман его не пропустит. По крайней мере, сколько сможет.

За ними смогу укрыться.

Выкрик заставляет похолодеть. Оглядываюсь снова — в последний раз: Герман отбивает удар и всаживает лезвие бойцу в шею. Драка началась! Сейчас они все будут здесь!

Не хочу не видеть, как его окружают, словно стая волков.

Его не сразу убьют. Поиграют, как хищники.

Но в то, что его ждет смерть, не сомневаюсь. Повезет, если легкая.

Подтягиваюсь, цепляясь за все подряд, но ползу, обдирая живот об землю. Не оглядываясь. У меня несколько секунд. Есть такое правило: не смотри вниз или не оглядывайся, когда бежишь от монстров.

Дыхание обжигает губы.

Порезанные об траву пальцы не гнутся от холода. От бессилия начинаю рыдать. Больше не могу сдержаться. В груди больно, слезы стекают по грязному лицу. Свое отчаяние я выплакиваю в траву, ругая про себя Яна.

За все! За то, что пошла с ним на свидание, за год брака, его ошибки, которые привели к этому и даже за Германа, который сейчас умрет из-за нас.

За линию деревьев я заползаю и еще какое-то время ползу, цепляясь за мох и не обращая внимания на крики:

— Вера, сучка, где ты? Если выйдешь, клянусь, я тебя не обижу, и твоему уроду дам шанс на жизнь!

Урод — это Ян или Герман, не знаю.

А может, он Романа имеет в виду?

Я ползу, стремясь скрыться как можно дальше за деревьями и кустарником, прежде чем встать. Выпрямляюсь метров через пятнадцать за мощной сосной.

Колени и локти исцарапаны и в грязи. Живот ноет от холода.

— Не оглядывайся, — шепчу я себе.

Двигаться, пока меня не видят, страшно.

Но сейчас они закончат с Германом — я все еще слышу шум драки с поляны, и обыщут все. На каблуках мне не скрыться. Нужно идти. Люди Яна рядом.

Прежде чем углубиться в сине-зеленый сосновый лес, одним глазом выглядываю из-за ствола. Я далеко уползла. Поляны почти не видно, значит, и меня не заметят.

Скорее по силуэтам угадываю, что Герман еще дерется в кольце. Но это не драка, а издевательство: они гоняют его, заставляя огрызаться, но понятно, чем это кончится… Его застрелят, когда наиграются.