Дерзкая подруга сестры, или Проучить тебя

Ну как тут упустить момент?

Придется помогать этим двоим. Иначе так и будут — один орать, другой клеваться.

— Ладно, дам тебе средство, чтобы подружиться с Генри.

— Вот еще. Я его терпеть не могу, гада пернатого, — тут же отказывается Евсей, показывая для Генри кулак.

Гусь, тоже ругаясь, шипит на него.

Пусть как хотят, но лучшей уловки выбегать в любое время на тайное свидание — я не найду. Попытаюсь хотя бы помирить. Хоть будет и непросто.

Достаю из рюкзака пакетик с кормом и протягиваю Евсею.

— На, предложи Генри взять угощение. Только лицо сердитое не делай, вроде ты из волчьей стаи. Улыбайся пошире и давай.

— Мне для гуся песни петь не надо, случайно? — возмущения полно, снова включает царя.

— Если добрые песни, то можно. А не хочешь, так и скажи. Мы сразу домой пойдем.

Евсей тут же пакетик у меня забирает. Корм на ладонь высыпает, но давать не спешит.

— Мне бы еще пригодилась рука, — нервничает заметно и хмурится. — Малявка, ты издеваешься?

Вот уж наговаривает. Да я никогда. Ну, почти никогда.

— Гусь, бери корм аккуратно, иначе твое место в супе окажется, — он с угрозами кормить собирается и к птице подходит.

— Евсей, я бы на месте Генри не взяла!

Прошу еще раз попытаться. И даже напоминаю, что он супермен. Таким любые задания должны быть по плечу.

В следующий раз Евсей повторяет все без угроз, приседая на корточки.

Я придерживаю Генри, он парень резкий, с гонором, и подвожу к раскрытой ладони Евсея. Мы его давно приучили есть с рук. Но, конечно, не всем удается.

Гусь побухтел на своем, затем взял пару зерен, еще и еще.

— Видишь? Ничего плохого не случилось, — поздравляю я, посмеиваясь над муками Сомова.

Зато гусь шипеть перестал после кормежки.

— Мои нервы тоже ничего такого? Три года жизни гусь украл.

— Ну не больше, чем у меня один наглющий тайный парень.

Немного успокоив гуся и Евсея, иду с ними дальше гулять во дворы. Мы ищем газоны, где Генри порадовать. Болтаем об учебе и наших прошлых свиданиях. Ловлю себя на том, что все легче и легче мне быть рядом с Евсеем.

Это со стороны общения нам всегда есть о чем поспорить и поговорить. Но с притяжением к нему как раз наоборот. Тяжелее становится. Стыжусь своих мыслей и часто краснею.

Доходим до небольшого сквера. И там устраиваемся на лавочке возле травы. Генри занят делом, на нас только поглядывает. На меня нормально, на Сомова с проверками, когда можно напасть.

Первая не спрашиваю, что еще наш главный выдумщик придумал для надоедания. Наверное, не зря спешил сюда. Всего от Сомова жду и потому особенно настораживаюсь от начала его разговора:

— Лизок, как ты чувствуешь, я тебе уже надоел?

У меня в горле пересыхает мгновенно.