Дочь воина, или Кадеты не сдаются

Огромный, черноволосый, смуглый, в черной майке без рукавов и в каких-то татуировках.

Спокойный, даже не боялся ничего!

— Обернись, мразь! — Я даже свой голос не узнавала.

Повернулся! Медленно, величественно. Орлиный профиль, сурово сведенные брови, сжатые губы, суженные от ярости черные глаза. И огромные мускулистые руки… которые избили мою мать.

— Урод! — сообщила я собственному отцу и нанесла первый удар.

Он перехватил кнутовище, без особого труда, но видно было, что даже моя попытка ударить привела его в бешенство, он и дышать начал иначе. Да мне ПЛЕВАТЬ!!! Что его бешенство по сравнению с яростью ребенка, чья мама плачет от боли! И я рванула в бой, по всем правилам мастера Лоджена. Удар по коленной чашечке, и прыжок, позволяющий нам сравняться в росте — удар в кадык.

Раздался хрип! Он отпустил кнут, и в ту же секунду я с оттяжкой нанесла удар по его спине. Ткань прорвалась, ярко-алая полоска со мгновенно выступившей кровью стала живительным бальзамом на мою израненную душу.

— Пантера! — прошипел отец, вырывая кнут из моих рук.

Я сражалась молча! Бросок и двойной удар в лицо.

Он увернулся и попытался схватить меня. Это ты зря! Присесть, увернуться, нанести удар по почкам и, упав, перекатиться, чтобы избежать очередной попытки захвата. Мразь! Он не пытался меня ударить. Только поймать, заставить остановиться — и в этом его главная ошибка! Меня практически невозможно ухватить во время боя — мастер Лоджен постарался. Но вот бросок, огромная рука сжала края мастерки. Рывок — и, прорывая ткань, я освободилась. Вскочила, увернувшись от очередной попытки захвата.

И, выхватив эенг, тремя касаниями превратила его в меч.

— Кира! — В этот миг даже голос Эда не мог отвлечь меня от единственной мысли — «Убить!».

Еще три касания — я зафиксировала форму. Теперь эенг представлял собой смертельно опасное оружие. И я не стала раздумывать, прежде чем пустить его в ход.

Замах. Выпад! Звон стали, встретившей другую сталь! Откуда этот выродок выхватил меч, я не знаю, но владел он им виртуозно, и оставалось только порадоваться, что воин лишь отбивает мои попытки вспороть его живот и не атакует сам.

— Хватит! — грозный рык.

Пять касаний — и в моих руках копье. Потому как уже ясно — мечом мне его не достать, руки коротки… в буквальном смысле.

— Кира, прекрати, — попытался вмешаться Эд.

— Сейчас, — не сводя глаз с противника, ответила я. — Убью эту мразь, и прекращу.

— Ки-и-ир, ты его хрен убьешь, — рявкнул Эдвард. — Он с тобой как с ребенком играет! Остановись!

«Там, где ярость затмевает рассудок, прорастает дерево победы твоего врага», — говаривал мастер Лоджен.

И я остановилась, сделала глубокий вдох, потом выдох.