Гарем вне закона

Сахаринка одарила меня странным взглядом – кажется, я палюсь… Но видимо, рейнджер-фуражир списала моё странное поведение на бессонную ночь. Она словно с некоторой неохотой пояснила:

– Все серьёзные вопросы в Мирмеграде решает Глубинный Совет. В него входят самые умные представители нашей расы. Королева, безусловно, остаётся центром нашей Семьи, связующим звеном, нашим сердцем, однако она дистанцируется от решения государственных задач. Ну и сам понимаешь… – Сахаринка понизила голос. – Праздный образ жизни сказывается не лучшим образом… Да, все мирмеции, не смотря ни на что, любят Маму, но к решению серьёзных вопросов её не подпускают…

– Г-глубинный совет? – переспросил я.

Как же трудно соображать, когда под одеялом решаются совсем другие глубинные вопросы… Глубинный совет… я что-то о нём читал в интерфейсе, когда тот выдал справку по кастам в Мирмеграде. Только вот там вся информация была заблокирована.

– Да, Глубинный совет – сбор самых умных и интеллектуально одарённых мирмеций, – пояснила Сахаринка. – Именно они, те, кто регулярно подтверждают свой интеллект на тяжёлом испытании ума, правят Мирмеградом.

Матушка Эгина лишь подписывает документы. И никто не знает, кто они, Советники, и где находятся. Глубинный Совет – величайшая тайна Мирмеграда.

Я молчал. Сияна вновь подключила тяжёлую артиллерию, уместив в свой ротик уже две трети моего члена… Она явно старалась изо всех сил, хотя и чувствовалась определённая неопытность в её движениях.

– А ещё сегодня ночью произошло что-то странное, – произнесла Сахаринка. Она поморщилась и коснулась пальцем лба. – Я ясно чуяла два могучих источника материнской силы, и оба объединялись с моим сознанием.

И так раз десять… То пропадали, то появлялись… Очень странно.

Я застыл. Во время потрахушек с Королевой мне это не пришло в голову. Я позаимствовал её силу, тотемическую магию, штуку непростую, объединяющую души всех мирмеций. И они не могли не почувствовать появление второго источника.

– Значит ли это, что мама стареет и её магия становится нестабильной? – печально произнесла Сахаринка. – Не хотелось бы…

– Ых-х-х-х-х… – выпустил я воздух сквозь плотно стиснутые зубы. Чёрт, я уже почти-почти…

– Что с тобой? – испуганно воскликнула Сахаринка.

– Тебе плохо?

Тут её взгляд на чём-то остановился. Мирмеция замерла, глаза широко распахнула. Проследив за её взглядом, я увидел край одеяла и нечто мохнато-белоснежное, торчащее из-под него… Упс… кажется, чей-то непослушный пушистый хвостик случайно выскользнул наружу, выдав нас с головой.

Несколько секунд Сахаринка озадаченно смотрела на него, затем на довольного меня, а потом на её лице появилась выражение осознания. Но оно очень быстро сменилось гримасой отвращения.