Герцог-дьявол

Почему бы не насладиться роскошью, пока она сама идет вам в руки? Я бы не отказался.

– Тюрьма всегда остается тюрьмой независимо от того, какие там стелют простыни. А теперь оставьте меня. Невежливо столь явно проявлять недоверие. По крайней мере отойдите туда, где я не смогу вас видеть.

Винсент отошел на некоторое расстояние, но Аманда заметила, что он занял такое положение, с которого хорошо просматривались стены и ворота.

Винсент просто выполняет приказы Лэнгфорда. Ей же хотелось знать, что подвигло герцога отдать подобные приказы.

У нее появилась возможность потребовать объяснений несколько минут спустя, когда она заметила, что Лэнгфорд вышел из дома через застекленные двери. Как только он появился, Винсент направился в дом, а садовники куда-то испарились.

Герцог подошел к ней по дорожке, что вилась между цветочными клумбами. Мрачный. Жесткий. Не склонный к доверительному общению. Ей хотелось, чтобы его синие глаза сверкали как драгоценные камни, а не как льдинки. Ей так не хватало его улыбки.

«Ты и только ты виновата в его холодности».

Он сел рядом с ней на скамейку.

– Надеюсь, ты довольна, как здесь с тобой обходятся?

– Будь я гостьей, мне не на что было бы жаловаться.

– Но ты и есть гостья. Если ты думаешь по-другому, я могу продемонстрировать тебе места в этом доме, которые предназначены для того, чтобы в самом прямом смысле содержать человека в заключении.

Она не сомневалась, что таковые имелись.

– Спасибо, что не поместил меня в одно из них.

Несмотря на его суровость, теперь, когда он сидел так близко от нее и их ноги почти соприкасались, Аманда ощутила что-то от той прежней близости, которая связывала их всего несколько дней назад. Она задумалась, чувствует ли он нечто подобное.

– Извини, я не предупредила тебя, что должна оставить свою прежнюю жизнь.

– Не имеет значения. Я бы спросил тебя почему, и тебе бы пришлось вновь лгать.

– Ложь дается мне не так легко.

– Неужели? Леди Фарнсуорт ты сказала, что отправляешься помогать матери. Ты забыла ее уведомить, что собираешься остаться в Лондоне.

– Но я и не говорила, что моя мать не в Лондоне.

Габриэль сардонически улыбнулся.

– Ты не часто лжешь, но если лжешь, то делаешь это с блеском. Ты позволяешь своим слушателям домысливать ложь, чтобы самой не произносить ее вслух. Ты говоришь ровно столько, сколько необходимо, чтобы направить их мысли в нужное русло. – Он пристально посмотрел на свою пленницу. – Это редкий талант. Неужели ты настолько умна?

К удивлению Аманды, он взял ее за руку. Она закрыла глаза, пытаясь справиться с чувствами, вызванными его прикосновением. От ее решимости не осталось и следа, и она была уже почти рада, что он нарушил ее планы.

– То, что ты захотела порвать со мной, я могу принять.