Имя шторма

Мне бы с проклятым городом разобраться!

– Раз конухм назначил мне платой походы в проклятый город, то я должна знать о нем больше, – сказала я, прожевав пирог. Вкусный, однако!

– Все, что нам известно, ночью рассказал Ирган, – бросил Шторм.

Я подняла брови, обернувшись. Он что же, следил за мной? Ильх на мой возмущенный взгляд лишь усмехнулся.

– Ирган многим мне обязан. Так что о твоем интересе поведал, как только я вышел из воды. Но добавить я могу немного. Когда-то город и правда был лучшим на земле озер и скал. Но его риар совершил преступление против Перворожденных.

Против всего сущего. И был за это наказан. Саленгвард стал вечным укором для всех фьордов. Я не знаю точно, что произошло, Мира, ведь это случилось очень давно, остались лишь слухи. Город закрыли и наложили запрет на его посещение. Даже в эти воды входят лишь отверженные, как ты видишь. Те, кому больше некуда деться. Ни один порядочный ильх и ни одна дева не рискнут сунуться в эти земли. Саленгвард убивает.

– Но вы все живы и выглядите довольно бодрыми, – возразила я.

– Все дело в пепле, – на лицо Шторма набежала тень. – И это тоже ужасное… преступление.

– Но почему? Чьи кости становятся пеплом?

Ильх тщательно вымыл пустую тарелку, поставил ее на камень.

– Сама увидишь. Идем.

На этот раз преодолеть скальные «рукава» оказалось легче. Я уже знала, чего ждать, и не шарахалась от каждой встречной рыбешки. Купальни встретили знакомым плеском, но сегодня Шторм не смотрел под ноги и уверенно вел меня по террасам-бассейнам.

– Нам сюда, – негромко сказал ильх, перешагнув через бортик и по-кошачьи отряхнувшись. Капли воды разлетелись веером. Светлые ресницы варвара слиплись иголками, солнечный цвет подчеркнул зелень в его глазах.

Я отвернулась. И какое мне дело до его глаз?

Потрясла головой, зябко потерла плечи.

– Разве мы не должны оставаться в воде?

– Мы быстро. – Шторм неожиданно взял мою руку, и я постаралась не вздрагивать от удовольствия. Ладонь у ильха оказалась неожиданно теплой. – Тебе пора узнать правду.

Он потянул меня в сторону открытой двери. Я пошла следом, ежась от легкого ветерка и мокрой одежды, неприятно липнувшей к телу. Хотя солнце уже старалось вовсю, согревая фьорды.

Мы оказались на небольшом полукруглом выступе-балконе.

Пустом, если не считать массивной треноги с длинной трубой. Вся она состояла из нескольких колец и шестеренок, а заканчивалась большой выпуклой линзой.

– Да это же… Это же подзорная труба! – ахнула я, присмотревшись.

– Мы называем это зрительной трубкой, – кивнул Шторм. – Она стоит здесь со времен Проклятого риара. И в нее ты сама все увидишь.

Я снова поежилась. На этот раз не от холода, а от ожидания. Почему-то смотреть оказалось страшно. Переселив себя, сделала шаг и прильнула к окуляру.