Имя шторма

Агмунд не только сильнее меня, вокруг него десятки закаленных в боях воинов!

О чем я только думаю?

Дернулась, чтобы подойти к мальчику, но Одлис сжал мою ладонь. Не сильно, но предупреждающе.

– Что там у вас? Почему остановились? – недовольно обернулся Агмунд-хёгг.

– Здесь корни, мой риар. Обходили. – Одлис кинул на меня еще один быстрый взгляд и отступил.

– Прибавьте шаг! Плететесь, как улитки на солнцепеке! Я хочу скорее покинуть это мерзкое место и вернуться в Дассквил.

Одлис оставил меня и приблизился к своему правителю. Я услышала его тихий голос.

– Агмунд-хёгг, ты говорил, что твой а-тэм погиб от рук напавших врагов. Врагов с моря. Что Ярл-Кровавое-Лезвие тайно высадился у берегов Дассквила и напал на спящих людей, убил их подло, исподтишка. Скормил рыбам и воинов, и мирных людей. Что Тея и ее сын стали жертвами этого морского мерзавца.

– Так и было! Ты сомневаешься в моих словах, Одлис? К чему твои вопросы? – рявкнул Агмунд.

Я заметила, что остальные воины тоже прислушиваются к разговору.

– Кому ты веришь, Одлис? Мне или отступнику? А-тэму, убившему своего риара?

– Если он говорит правду, то он – лучший а-тэм из возможных…

– Он врет, Одлис! Разве это не ясно? Любой отступник пытается себя обелить. Они все так делают!

– Но этот ильх не пытался оправдаться, мой риар. Он принял наказание, ни сказав ни слова. Не пытался бежать или сопротивляться. Его нашли у тела его риара, ведь он сдался сам. И о нем до сих пор говорят в Дассквиле. Люди помнят их – риара и его а-тэма. И шепчут, что молодой Ригон был всей душой предан Двэйну. Палач, поставивший знак убийцы на лицо Ригона, до сих пор клянется, что совершил ошибку, за которую его покарают Перворожденные.

– Тот палач – глупец, слишком любящий сладкий хмель и пустые воспоминания! – обозлился Агмунд. – Еще немного, и я решу, что ты сомневаешься в честности своего риара, Одлис. Вставая под мою руку, ты дал клятву служить мне, забыл? Служить, а не собирать сплетни болтливых дураков! Кому ты веришь, Одлис? Мне или морскому мерзавцу Ярлу-Кровавое-Лезвие? Этому воину без чести?

– Честь риара – честь его воинов, а наша сила – твоя сила, – медленно произнес Одлис. – Я помню свою клятву, мой риар. И следую ей.

Помолчал, явно желая спросить еще что-то, но не стал.

– Впереди стена, мой риар.

Агмунд обернулся на меня.

– Его нет. – Мне пришлось потрудиться, чтобы говорить, а не рычать. – Придется лезть через стену.

– Какие глупости. Ну-ка прочь! Отойдите!

Агмунд приблизился к стене и положил ладони на каменную кладку. Его лицо лучилось самодовольной уверенностью, риар не сомневался, что камень откликнется. Тем приятнее было увидеть удивление в глазах ильха, когда ничего не произошло. Камни не разошлись, повинуясь его приказу и воле.