Имя шторма

Оказывается, ему совершенно наплевать на то, что думают о нем в этом самом Дассквиле. Считают его чудовищем или нет, боятся или почитают. Город больше не казался ему несбыточной мечтой. Воспоминания потускнели и стерлись, а призрачная тень его побратима навсегда растворилась в небытие. Прошлое отпустило и перестало иметь хоть какое-нибудь значение. Прошлое больше не вызывало никаких чувств. Лишь лёгкую улыбку о том, что было.

– Не нужно, – равнодушно ответил Шторм.

– И все же я расскажу. Люди должны знать правду. И должны помнить. Прощай, Ригон-хёгг.

Спустя час у черного кровяного озера остался только один ильх. Он сидел, не сводя взгляда с застывшей, ничего не отражающей поверхности.

Когда в развал стены заглянули первые звезды, Шторм тяжело поднялся, дошел до проема и посмотрел наружу. С его места были видны купальни и выступ, на котором когда-то стояла зрительная трубка. Мира тогда сказала, что за Туманом ее называют подзорной трубой.

Это воспоминание сжало горло и лишило дыхания. Но Шторм не позволил себе вспоминать. Он мотнул головой, откидывая со лба волосы. Светлые пряди от чужой крови стали черными, кожу стянуло засохшей коркой.

Он прищурился, всматриваясь в просвет горизонта. И не зря – на видимом лоскуте моря показались черные штрихи. Хёггкары. Значит, он правильно рассчитал время. За Саленгвардом наблюдали даже спустя столетия. Совет Варисфольда хорошо помнил силу Проклятого риара и не желал его возвращения.

Сторожевые башни увидели сражение в проклятом городе и выслали хёггкары. Скоро воины войдут в город, и Шторм понимал, что станет их заданием.

Весть о том, что случилось в могильнике Вёльхона, уже полетела по фьордам. Даже перебей Шторм весь отряд Агмунда, это ничего не изменило бы. Такие слухи невозможно удержать. Ну и потом был еще Верман и его красавица Альва. Эти двое сумели улизнуть до того, как Шторм расправился с риаром Дассквила.

Ильх снова окинул взглядом лоскут моря. Хёггкары из штрихов превратились в различимые силуэты. Шторм навскидку прикинул их величину. Большие. Тяжелые. Много воинов и много мечей.

Повернулся к безмолвной черноте озера.

– Мира, возвращайся, – сипло попросил он. – Где бы ты ни была, и какой бы ни стала – возвращайся.

Перевел взгляд на пустые глазницы хёггова черепа.

– Помоги ей, если можешь.

Отдавая дань уважения, прижал кулак к груди. А потом развернулся и пошел к выходу. Шел медленно. Очень медленно. Раны болели и кровоточили. Владыка Скорби был прав, увидев израненное тело. Сражение отобрало последние силы, и все, чего теперь хотел Шторм – это просто лечь и немного полежать.

Но отдохнет он потом. Потом.

Усмехнувшись, Шторм пересек зал, где свивались на полу черный и белый хёгги.