Имя шторма

Едва влажные комки застревали в горле и царапали язык.

Шторм потряс опустевшую емкость и бросил ее на ступень. Пошатнулся со стоном. Глаза заволокло пеленой.

Краст- хёгг покачал головой, глядя на упавшего ильха. Кем бы ни был этот бродяга, он заслуживает снисхождения. Может, забрать его потом на хёггкар и отвезти в Дьярвеншил? В городе ему помогут…

– Эй, Рэм, – крикнул Краст, не оборачиваюсь и поднимаясь по лестнице. – Позови целителя, пусть глянет, что с этим ильхом. Кажется, он собирается отправиться в незримый мир…

Его побратим Рэм не ответил. А совсем рядом раздался голос того самого умирающего бродяги.

– Только после тебя, пришлый.

Краст успел увидеть смазанную неуловимую тень. А потом его оторвала от лестницы чудовищная, невероятная сила и швырнула вниз.

Черная кровь сомкнулась над головой.

Она затекла в рот, глаза, уши.

Я ослепла и оглохла, мой крик слизала темнота.

– Конечно, ты жива, дева! – прозвучал рядом голос Проклятого риара.

– Я что, это вслух сказала?

Открыв глаза, я некоторое время моргала, привыкая. Потом осторожно ощупала свое лицо, потрогала уши. Удивительно, но черной крови, в которой я захлебнулась, не было. Ничего похожего на нее. Да и дышала я, кажется, вполне свободно.

– Но как это возможно? И где мы?

Я оглянулась и вытаращилась на стены, украшенные резными янтарными панелями, тяжелую мебель, инкрустированную золотом, и бархатные занавеси у открытых окон, в которые заглядывали первые вечерние звезды.

– Здесь всегда закат. – Харгор отошел от меня и перебирал на столе пожелтевшие от времени свитки. – Если бы меня спросили, чего мне больше всего не хватает в безвременье, я бы ответил – рассвета. Знаешь, зарождающийся день дарит душе новую радость. И новую надежду. Мой побратим говорил, что рассвет вселяет в него веру в то, что любую беду можно исправить. Если солнце находит силы снова и снова заползать на небосклон, то и мы сможем собраться с духом, чтобы продолжать жить и бороться.

Свиток с шелестом упал на стол. Харгор вздрогнул, словно очнулся, и повернул ко мне жуткую половину своего лица. Растянул губы в улыбке, показывая кости челюсти. Я постаралась не вздрагивать от увиденного.

– Ёрмун слишком часто слушал странствующих скальдов и иногда говорил нелепости. Но рассвета мне действительно не хватает. И потому первое, что я сделаю, приняв твое тело – это напьюсь воды из родника, а потом поднимусь на вершину горы и буду ждать новый восход солнца.

Я осторожно отодвинулась, оглянулась. Напротив виднелась распахнутая дверь, но куда она ведет? Этот Саленгвард казался каким-то ненастоящим. Призрачным. В реальном вся эта красивая мебель или сгнила или пропала, а здесь все так… как было при жизни Проклятого Владыки.