Император Пограничья 11

Магистр Белинский в начале дебатов обвинил меня в использовании зависти бедных к богатым, злобы неудачников к системе. Что ж, давайте посмотрим на факты. У меня собственная Марка, признанная князьями. Магазины «Угрюмый Арсенал» работают в разных городах Содружества. Моё оружие покупают лучшие воины державы. Я заключил контракты на сотни тысяч рублей.

— Это я неудачник, жаждущий разрушить систему из зависти?.. Смешно. Я успешен. И именно поэтому хочу поделиться этим успехом с другими. Знаете, в чём разница между нами? Вы цепляетесь за привилегии, боясь конкуренции. А я открываю двери, потому что знаю — талант не выбирает сословие. Сильные не боятся слабых, Магистр. Сильные возвышают их вместе с собой. Потому что понимают — чем больше талантливых магов в Содружестве, тем сильнее все мы.

Выдержав короткую паузу продолжил, перекрывая попытки оппонента перебить меня:

— Я вкладываю заработанные миллионы в образование талантливых детей всех сословий. В стипендии, жильё для преподавателей, оборудование лабораторий. А вы? Вы собираете миллионы с отчаявшихся родителей, готовых на всё ради будущего своих детей. Так куда же уходят почти три миллиона годового дохода Академического совета? Нам говорят, что в развитие науки, поддержание стандартов обучения и фундаментальные исследования. Так ли это? Давайте узнаем это вместе.

Я достал из внутреннего кармана папку — документы от Старицкого.

— Вот ваша внутренняя отчётность за прошлый год. Читаю: «Заработная плата административного аппарата — два миллиона семьсот тысяч рублей». Но вот что интереснее — из этих денег больше половины ушло лично председателю Крамскому и его ближайшему кругу. Полтора миллиона осело в карманах десятка человек во главе с председателем Академического совета! А на учебные материалы и пособия для малоимущих студентов — двадцать тысяч. Меньше одного процента!

Белинский побагровел и взревел петухом:

— Это подделка! Фальшивка!

И тут произошло то, на что я даже не рассчитывал.

В мёртвой тишине зала послышался скрип отодвигаемого кресла. В ложе членов Академического совета медленно поднялся Галактион Старицкий. Его усталое лицо было бледным, руки едва заметно дрожали, но взгляд оставался твёрдым. Крамской резко повернулся к нему, его глаза сузились в предупреждении.

— Галактион Борисович, сядьте! — прошипел председатель.

Но Старицкий сделал шаг вперёд, к краю ложи. Весь зал замер, сотни глаз устремились на него. Я видел, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих край балюстрады.

— Документы подлинные. Я подтверждаю.

Четыре слова. Всего четыре слова — и мир перевернулся.

Тишина была такой плотной, что слышно было, как упала чья-то ручка в дальнем конце зала.