Хозяйка усадьбы, или Графиня поневоле

Из меня-то охранник никакой? Браслет снимите, а потом уже поговорим.

Не всегда можно было разобрать слова, но я понял, что они бегут в какое-то имение, а, значит, я могу попробовать поторговаться за свою свободу.

Ехали долго, хорошо, что позади кареты было продумано сидение для слуг и охраны. В какой-то момент внутри все уснули, кроме зверя, ох и не простой это фамильяр. Одно, с какой он лёгкостью меняет личины без приказа, как бы это бы не… В общем, не став забивать себе голову всякой магической ерундой, я аккуратно по крыше перелез к кучеру на козлы.

Хотел разговорить чужого слугу, но тот оказался кремень, даже знакомиться не согласился.

Кучер хмуро на меня посмотрел и уже хотел постучать по стенке кареты, но я молча остановил его руку.

Спрыгнув с козел, подошёл к воротам. Пропускать отказались, сославшись, что обыскиваю и досматривают все кареты белого цвета.

Сложив два и два, я понял, что ищут именно мою хозяйку. Разыграть представление не составило большого труда. Я бы дожал охранников, но тут из кареты вывалилось то чудо, которое минуту назад я по своей глупости назвал женой.

Причёска растрёпана. Гулька, что торчала палкой на голове, поникла, цветы поломались. На её лицо страшно было смотреть, косметика размазана, словно барыня принадлежала к диким племенам. Мой взгляд скользнул ниже, девица не нашла ничего более умного, как поправить съехавшую набок грудь прямо перед охраной. Если бы не моя воинская выдержка, то я бы покраснел. Нет, я знаю, что женщины подкладывают себе что-то там, но не такие же…

Мать моя медведица, а когда она открыла рот, то я понял, что эту не пробивную даму нужно использовать, как грозное оружие для ошеломления и дезориентации противника.

Хозяйка пригласила меня в карету, и я уже предвкушал, как она согласится на моё предложение, но в тот момент, когда разговор зашёл о моём якобы преступлении я ни с того ни с сего взвился. Волны злости и обиды заполонили разум.

Очнулся, лишь, когда ко мне вернулась магия и медведь. Я смотрел на удаляющуюся карету и не понимал, как эта дурёха по собственной воле потеряла не только раба за десять золотых, но и самого лучшего воина по обе стороны границы.

Сколько презрения и боли было в её взгляде. Она мне сделала одолжение? Словно безродному щенку кинула милость. Э, нет, дорогуша! Я никогда не остаюсь в долгу.

Бежал, не оборачиваясь медведем. Благо, что карета большая, приметная и не сильно набирала ход. В голове билась мысль: «Я свободен! Свободен!». Медведь внутри меня ликовал, подрыкивал, требовал отблагодарить человечку. Знаю я его благодарности. Всё на инстинктах, бросится в ближайший лес и принесёт косулю или кабана.