Кодекс Охотника XXXI

Душа обрела структурированность и плотность, но вот сила… Когда-то её у него было больше. Хотя теперь он чувствовал, насколько легче её восстанавливать с такой плотной душой. На миг он даже улыбнулся, вспомнив плотность души Сандра — и это только то, что ему позволили увидеть. В иной ситуации он, возможно, даже позавидовал бы ему или начал опасаться. Однако не тогда, когда его дочь является женой самого Сандра.

Эти мысли быстро ушли на второй план, и Ульрих упал на колени, схватившись за голову от боли. Ему было плевать, что вокруг полно крови тварей, которых он убил, и что сам он весь изранен от такого жесткого перехода.

Он едва понимал, кто он и что он.

Это все пройдет, он знал, тут вопросов нет. Куда больше его интересовал вопрос: как защититься от таких действий в будущем и что делать с влиянием мира. В Асгарде он впитал слишком много родной энергии, которая начала менять структуру его тела. Сейчас он остановил этот процесс и буквально выдавил из себя энергию. Но мир уже не хотел принимать его нормально. А оставаться здесь в качестве бога он не собирался. И не мог.

Ему этот мир нужен был, чтобы быть здесь мужем, отцом и правителем.

А самое страшное — он не знал, как сейчас взглянуть в глаза Лагерте и сообщить ей новости, которых он опасался. Может статься так, что он не сможет восстановиться до прежней стабильности в этом мире, и ему придется уйти… Эти мысли больно врезались в его душу.

Уйти и оставить свою Лагерту… Тут он понял, что за дочь не переживает. Когда-нибудь они встретятся, это было без сомнений. Зная Сандра, он сохранит ее. Но вот жена… Его любимая, прекрасная Лагерта… Женщина, которая подарила ему дочь и счастливые годы жизни… Её не мог оставить её одну.

Возможно, если придется, она уйдет с ним. Но тогда… Хельга, внуки… Когда они смогут увидеть их снова? Вот что значит боль… А говорят, боги не плачут. А ему сейчас очень хотелось бы не быть богом и пустить, пусть маленькую, но слезу.

Слабость разрушила всё. А ведь первое правило Асгарда — не быть слабым, а второе — не быть трусом. И во всем этом виноват, в первую очередь, он сам. А уже потом — дядя и отец…

От мыслей про этих двоих в его груди забился в агонии гнев. Они умудрились испортить всё. Даже здесь… Всё. Испортить. Они не изменились.

Если бы не мать и Сандр, который послал это маленькое чудовище в девичьем обличии. Как бы ему сейчас ни хотелось броситься к жене, он не мог. Отсюда ему было прекрасно видно, что происходит с местом, через которое он пришел. Там бушевала энергия, грозившая создать небольшую белую воронку, которая будет поглощать всё на своём пути.

Метод, которым они сюда проникли, был грязным и жестким. А самое неприятное, что воронка может начать двигаться в его сторону, пока не найдет. И тут есть несколько вариантов.